Зултурган — трава степная

О, ветры, несите наши проклятья бандитам по всей степи! Пусть громы повторят наше проклятие над вашими головами, пусть молния гнева сразит вас на этой земле!

— Харал! Харал! Харал!

Церен и Вадим подъехали на линейке, когда Кермен говорила слова проклятия убийцам Бадмы Эльдеева. Церен переводил Семиколенову гневную речь Кермен. Вадим Петрович уже немного понимал по-калмыцки и в отдельных случаях обходился без переводчика. Но такой обряд он видел впервые в жизни. И настолько был потрясен происходящим, что вцепился пальцами в запястье руки Церена.

— Ты знаешь, — проговорил Вадим, склонившись к Церену, — это удивительно! Это страшнее всякого суда и даже самой смерти!

Результат, который последовал за харалом, был неожиданным. Слова харала быстрее ветра разнеслись по Шорвинской степи. Калмыки с давних времен боялись и избегали проклятий. А тут стоустое проклятие! Проклятие это подействовало на бандитов покрепче всяких официальных обращений. Слух об ужасных заклинаниях докатился до самых отдаленных хотонов.

Первыми отозвались на харал матери и сестры бандитов, их родственники. Испугавшись возмездия харала, родичи наседали на своих отщепенцев, требовали сложить оружие и без промедления идти с повинной. Матери бандитов гнали в шею своих беспутных сынов из дому, не отпирали двери по ночам, случалось, что приводили заупрямившегося сыночка в улусный центр со связанными руками. К слухам о грозном харале прибавилась весть о том, что на другой же день после похорон Бадмы одного из головорезов сразила прямо в седле молния…

Не вняли ни доброму слову, ни проклятиям лишь самые отпетые враги.

Действовали больше в одиночку: днем прикидывались батраками у мироедов-кулаков, ночью постреливали в окна активистов.

Как-то Церен напомнил Семиколенову:

— Может, еще разок Кермен соберет женщин да приструнит оставшихся? Мы же их знаем теперь поименно!

— Нет, Церен! Во всем требуется мера! Остатки банд нужно уничтожать силой! Там собрались самые отъявленные, которым и жизнь не дорога.

Церен открыл бутылку шампанского, пробка стрельнула в потолок. Чотын сначала испугался, затем захлопал в ладоши и полез под стол добывать себе пробку.

— Где это ты отыскал такое чудо? — спросил Вадим Петрович у хозяина дома.

Церен кивнул на Нюдлю:

— У моего сокурсника отец в торговле… Узнал, что я еду к брату, разыскал где-то на складе.

Нюдля теперь училась в Саратовском университете на медицинском факультете.