Зултурган — трава степная

Самое удивительное, — предупреждал отец, — что этот речевой суржик, сдобренный мимикой и жестами, отнюдь не лишен смысла. Но если русский человек проявит нетерпение, станет кривлять язык на манер Бергяса, самолюбивый человек этот тут же замкнется, подумает, что его дразнят. Очень спесивый, обидчивый мужик…»

Борис иногда подсмеивался над отцом, не видя смысла в этой странной дружбе между ним и Бергясом.

«Что ты понимаешь в жизни? — хмурился отец. — У старосты полмиллиона десятин земли, тысяча семей под его рукой! Владыка, хозяин огромного поместья! Бергяс умен и вместе с тем невежда, хитер и наивен, богат и скуп, приветлив и отвратен порой… И все это в одном человеке! Он, как никто, знает обычаи своего маленького народа.

Пятнадцать лет я дружу с ним и при каждой встрече нахожу в нем перемены — к худшему, к лучшему. Сознание его не стоит на месте, развивается, обрастает опытом. Чем иметь в лице Бергяса врага, не лучше ли иметь друга? Тем более что многого он от дружбы этой не просит, а для нас только польза…»

Вадим, присутствовавший при этих беседах, внимательно слушал Жидкова-старшего.

Ему давно хотелось вырваться куда-нибудь в нехоженые места, увидеть то, чего совсем не знает. Вадим и раньше интересовался калмыками, читал о них в книгах, но рассказы достаточно образованного и умного Николая Павловича еще больше подталкивали его любознательность.

В последние годы Вадим посещал марксистские кружки в Саратове и много думал о судьбе окраинных народов, населяющих огромные просторы России.

В тех кружках часто возникали споры о путях решения национального вопроса, если революция совершится… «Вот бы заехать куда-нибудь в татарское или калмыцкое село да поговорить с простыми скотоводами? — думал студент Семиколенов. — Их самих послушать, что они на этот счет думают!..»

«Да, Бергяс, конечно, не тот собеседник», — отметил сейчас про себя Вадим.

Бросая взгляд на Бориса, Вадим с любопытством наблюдал за Бергясом. «По лицу этому надменному калмыку можно дать чуть больше сорока… Говорили, что Лиджи, у которого мы вчера остановились — его младший двоюродный брат по отцу.

Но Лиджи на вид куда старше Бергяса», — думал Вадим.

На широком и большом лбу Бергяса ни одной морщинки, черные быстрые глаза из-под густых бровей будто сверлят человека, и кажется, что он нарочито говорит по-русски плохо, чтобы проверить собеседника. Под широким носом черные усы, аккуратно причесаны висящие ниже ушей густые волосы.