Зултурган — трава степная

Это была почти свобода! «Может, меня решили отпустить?» — терялся в догадках старик. С несвойственной ему резвостью, он кинулся за околицу хотона в степь… Вот уже позади последняя кибитка! Вокруг сумерки!.. Но вдруг из-под кучи сушеного кизяка рванулась наперерез бегущему дворняжка! С заливистым лаем она вцепилась в истрепанный бешмет Онгаша…

Старик упал в бурьян, откатился, пнул дворнягу ногой, шикнул на нее.

Собачка — видно, это была только что ощенившаяся сучка — не отходила, выла, визжала, лаяла взахлеб.

Подбежал испуганный часовой и с размаху ударил старика прикладом. Онгаш тут же потерял сознание.

Истекая кровью под ударами озверевшего бандита, Онгаш не мог слышать цокот копыт удаляющегося в глухую темень коня. То мчался по его сигналу в улус комсомолец Бамбыш. И, может, лай злой дворняжки, встревоженные выстрелы бандитов, кровавая расправа над стариком отвлекли на какие-то минуты часовых от Бамбыша.

Нюдля проснулась от звона упавшей сковородки. «Евдокия Свиридовна что-то уронила на кухне», — подумала она, сбрасывая одеяло; машинальным движением тронула волосы, взглянула на настенный календарь и улыбнулась счастливо.

Все эти дни, а их уже целых шесть, Нюдля чувствовала себя будто подхваченная вихрем радости, погруженная в волшебный сон, от которого не хотелось пробуждаться. То, о чем она мечтала долгие-долгие годы, складывала по крохотному расцвеченному в мыслях камешку теремок своих затаенных желаний, расставляла в этом придуманном теремке все до мелочей рядком-ладком, вдруг сбылось! Как будто кто-то всесильный внимательно следил за игрой ее воображения, а потом взял да обратил в явь! Конечно, и в детстве она верила в чудеса: задуманное человеком внезапно сбывалось! Но для этого нужно было всегда молиться и не позволять себе ничего дурного.

Послать человеку удачу мог только бурхан. И когда она тяжело заболела, молитвой взывала о спасении к бурхану. Сам бог не явился, чтобы спасти, но прислал русского парня с деревянной трубочкой в руке, которую он часто приставлял к ее испуганно бьющемуся сердцу… И она поправилась, снова стала на свои ослабевшие было ножки, шагнула к маме…

Так Вадим стал для нее почти богом.

Он был самым красивым, самым желанным среди людей. В последующие годы Нюдля, если ей приходилось туго, крепко обижал кто-нибудь или чувствовала недомогание, вместе с молитвой к бурхану обращала слова надежды к Вадиму. Временами он появлялся перед нею, но всегда с Цереном или с Араши Чапчаевым.