Зултурган — трава степная

— И за твое здоровье, зултурган, — сказал Саран.

Мужчины сдвинули рюмки, на секунду замерли. И лишь затем выпили.

Сяяхля, помолодевшая, в темном платке с синими мелкими цветочками сновала между плитой и столом. Взгляд ее, обращенный то на сына, то на гостя, был счастливым.

— Вот что, Церен, — заговорил Саран, подвигая к гостю миску с мясом. — За пять последних лет я ни одному человеку не рассказывал об отце. Боялся… Но однажды горный мастер случайно зашел в общежитие и увидел на столе книгу, конспекты.

— Почему вы, такой образованный человек, спустились в шахту? — спросил он.

У меня был готов ответ: «Хочу побольше заработать!» Мастер покачал головой. Вижу, не очень убедили его мои слова. Но больше не приставал с расспросами… Если бы ты знал, друг, как тяжко на душе, когда приходится лгать честному человеку. А все потому, что нагадил отец!

Дверь распахнулась, и на пороге появилась младшая сестра Сарана, Нагала. В правой руке девочка держала сумку с книжками. Она радостно затараторила:

— По географии — отлично! По истории — хорошо! По диктанту… — Нагала для своего возраста была слишком даже высокой.

— Ну и умница ты у меня, сестренка! — похвалил ее Саран. — Но лучше бы начать с того, что поздороваться с гостем? Ты знаешь, кто этот дядя?

— Здравствуйте, Церен Нохашкович! — выпалила девочка, покраснев. — Вы к нам приходили на сбор пионерской дружины…

— Да, приходил! — подтвердил Церен. — И знаю, что ты председатель пионерского отряда… Рад твоим успехам.

Церен встал и погладил Нагалу по голове. Девочка покорно приняла ласку гостя. Обернувшись к Сарану, Церен сказал с гордостью:

— В этом году в улусной школе набралось семь пятых классов. Так велико желание степняков учиться! Но вот беда: недостает классных комнат. Приходится учить детей в три смены. В отдельных классах по пятьдесят вот таких девчушек и пареньков. И учителям нелегко, и детям.

Сяяхля придвинула на подставочке к столу чугунный котелок с калмыцким чаем.

— А где сейчас Араши Чапчаевич? — спросил Саран. — Давно ничего о нем не слышал.

— Араши наш в Москве, — сказал Церен. — Недавно отметили его орденом Красного Знамени. Сейчас в Совнархозе. Вадим Петрович тоже в Москве. От Нюдли вчера письмо было…

Церен ушел из гостей далеко за полночь.