Звезда Авроры

Системы поближе к сердцу вращаются быстрее, обгоняя медленные звезды на окраинах, протекая над ними и сквозь них, заставляя силой своей рябить звездный свет.

Космический балет. Сотни тысяч лет в мгновение ока. И краснота начинает расползаться от немногих освещенных звезд, как кровь, пока вся галактика не тонет в алом.

Аврора смотрит на меня. Белый глаз мерцает внутренним светом, кровь течет по подбородку и расплескивается каплями по палубе. Я чувствую, как при виде ее крови Тяга ревет в моих жилах. Желание ее защитить заглушает все мысли и здравый смысл.

– Ей больно! – говорю я, делая шаг вперед.

Я хватаю Аврору за руку. Холод такой яростный, что обжигает.

Палуба уходит у меня из-под ног, вокруг меня пустота, какой же я маленький, пылинка оживленного углерода с водой посреди океана бесконечности.

И все, что я пережил. Все, что вынес.

Разрушение родного мира. Гибель моей культуры.

Истребление моего народа. Моя мать. Моя сестра.

Мой отец. Война снаружи и Враг Внутри.

Все это кажется ничтожным.

Она закрывает глаза и обмякает у меня в руках.

– Святые пламенные яйца, что с ней? – спрашивает Кэт.

Зила подбегает к Авроре, измеряет показатели униглассом. Корабль уже не трясется, жуткий вопль прекратился, будто лампу потушили. Тайлер и прочие смотрят на остатки звездной карты, медленно тающие в воздухе, как тают круги перед глазами, когда посмотришь на солнце.

– Сердцебиение нормальное, – докладывает Зила, и я вздыхаю с облегчением. – Дыхание нормальное. Все в норме.

– Гм… – Скарлетт медленно поднимает руку. – Позвольте не согласиться.

– Поддерживаю, – соглашается Фин, глядя расширенными глазами.

Тайлер все еще смотрит на тающую звездную карту. Расходящееся красное пятно сжалось, оставив гореть красным лишь исходные звездные системы, а все остальное вокруг нас снова стало черно-белым.

Он качает головой, смотрит на меня, потом на девушку у меня в руках.

– Отнеси ее в лазарет. Зила, иди с ним. Постарайся привести ее в чувство.

Я смотрю на Зилу, но она вновь владеет собой, будто и не было нашей стычки. Так что я киваю, поднимаю Аврору осторожно, как спящего младенца. Когда мы выходим с мостика в коридор, я слышу за собой тихий голос Скарлетт:

– Тай, что, к чертовой матери, все это значит?

Но дверь скользит на место прежде, чем наш Альфа успевает ответить.

И я остаюсь посреди тишины.