Звездная Кровь. Лед-Кузнец (СИ)

 — Разве что ты сам прыгнешь вниз с этой башни, и, может, мою Руну найдет кто-нибудь более достойный!

— Значит, все еще надеешься вернуться? — беспощадно произнес осколок Единого, удерживая ее мечущийся взгляд. — А Империи нужны такие как ты?

Глядя в расширенные от бешенства глаза — он бил по больному месту, ибо она предала Империю и свой Орден, не умерев при пленении, он стиснул ее запястье и шагнул вперед. Лезвие кинжала с усилием проткнуло кожу и вошло в плоть, с хрустом пронзая сердце. Было больно, но всего мгновение, а потом Белый Дьявол увидел свое безжизненное тело у ног Провидицы, сжимающей окровавленный кинжал.

Она смотрела со страхом и изумлением, когда его зрачки засияли серебром и лазурью, а смертельная рана на груди затянулась, не оставив следов. Кровь Истинного дала о себе знать — и когда он встал, вновь встретившись с ней взглядом, рот Провидицы округлился, а кинжал выпал из дрогнувших пальцев.

— Исти… нный, — с трудом произнесла Восходящая. А затем резко упала на колени, и ее плечи сотрясли рыдающие всхлипы.

Белый Дьявол, глядя на нее сверху, нахмурился, но не отвел взгляда.

— Ты пришел… за мной? — голос ее сорвался, Провидица с трудом подняла голову, а ее глаза теперь искрились отчаянием.

— Нет, — ответил он спокойно. — Я оказался в Домене случайно.

— Значит… ты идешь дорогами сброса?

— Можно сказать и так, но это не твое дело, — холодно ответил Белый Дьявол. — Я действительно Истинный, а вот ты… кто ты? Отвечай.

Ее лицо стало угрюмым, а голос опустился до приглушенного шепота:

— Предательница… Я… трусливая тварь, Истинный.

Осколок Единого не сводил с нее взгляда, его голос стал тверже:

— Как твое настоящее имя?

Провидица закусила губу, отворачиваясь.

— Прошу, — ее голос сорвался. — Убей меня. Оно недостойно Империи и Ордена. Пусть оно… сгорит.

— Как твое имя? — повторил он с напором. — Отвечай!

— Ида… — она задрожала и едва слышно выдавила сквозь всхлипывания: — Ида аурим Сторн.

— Ты больше не аурим. Встань, Ида Сторн, — властно произнес осколок Единого.

Она поднялась, уже не ожидая спасения. Остатки дерзости испарились, но глаза все еще горели, как угли, прячущие в себе огонь. Странная смесь ужаса и священного трепета — Провидица должна была внутренне умереть, чтобы родиться вновь.

— Я не освобожу тебя, потому что ты нарушила обеты Ордена, — сказал он. — Но и убивать не стану, ибо каждый имеет право на ошибку. Ты искупишь свою — служением мне. И когда я сочту, что твоя трусость избыта, — ты покинешь Руну.