Звездная Кровь. Владыка Теней

В лезвии дремали Клеймо Эргиаля и Жесткий Свет, способные разорвать на куски любого Восходящего, и старуха это знала. Но страх в ее глазах появился по другой причине. Ее воля, столь долго обвивавшая пришельца, встретила вместо покорности сталь! В нем было то, чего она не смогла предвидеть. Сила, способная не просто доминировать, но и переплавлять чужую волю. Позволив связать разумы, он сам внезапно перешел в атаку, незримыми когтями вцепившись в ее сознание. Охотник оказался пойман жертвой, и Шелковая Тень ахнула от неожиданности, но вырываться было поздно.

— Ты предлагаешь не союз, — медленно и угрожающе сказал Один из Тысячи, не отпуская ее взгляд. — Ты ищешь новую марионетку. Ты так ничего и не поняла, как и прочие… Но ничего, это легко поправить. Смотри!

А затем осколок Единого показал ей то, что видел Коготь-как-Серебро. То, что видел ее сын, и то, что он показал Видящей-сквозь-Тьму. То, что когда-то узрел Сигурд… В широко распахнутых глазах Шелковой Тени отразились видения из великого прошлого, где золотые шпили Эстэ пронзали небо, а он даровал молнии как небесный экзарх в сияющей короне.

Она едва не умерла от откровения и ужаса, ибо не могла ожидать подобной мощи. Бастионы ее воли пали, и Подобный Пламени постиг суть старой матери рикса. По справедливости, Шелковую Тень следовало бы убить, ибо в своей долгой жизни она натворила слишком много злодеяний. Мстительная, жестокая, хитрая, изворотливая и при этом умная и решительная; терпеливая паучиха, она годами плела сеть интриг, охватив ею не только Каменные Луки, но и другие септы.

Она играла кингами и риксами, будучи той шеей, что поворачивает мужские головы: Яростный-как-Пламя подчинялся ей, как и Шепчущий-в-Ночи. И именно Шелковая Тень сделала так, чтобы Говорящая-с-Травами навсегда покинула септу, ибо дочь была слишком похожа на мать и угрожала ее планам.

Все люди разные. Все они служат разным целям, и служат по-разному. Да, она была опасна, ее стоило умертвить, но именно Шелковая Тень была тем мостом, что мог связать его с септой, ибо ей действительно принадлежало очень многое.

Сеть, целая паутина глаз и ушей, подкупленных и пойманных страхом, — почти во всех септах Народа Теней и даже за их пределами. Старуха была нужна — и он медленно убрал клинок, выжигая в ее душе раскаленное клеймо преданности тому, кто вновь снизошел к своему Народу.

— Ты достойна смерти, — произнес он, глядя на нее. — Но я оставлю тебе жизнь — пока ты будешь моей покорной тенью.

— Да, владыка.