А потом я увидела, как все они на меня смотрят, и судорожно глотнула воздух.
— Ее руки… они забинтованы. На них попала кислота. Это она убила Зарему.
— Она никого не убивала.
Аднан появился внизу вместе с охраной и людьми с носилками.
— Она ночевала в моих покоях, поэтому никого не могла убить. Унесите тело. Вы знаете, кого надо вызвать для разбирательства в данном вопросе.
Потом обвел толпу взглядом тяжелым настолько, что многие не выдержали и опустили глаза в пол.
— Если хоть какая-то мелочь об этом инциденте выйдет за пределы этого дома — виновника ждет та же участь, что и мою покойную жену.
— Почему к нам вышел ты? Где Кадир? Почему он не выходит? Ведь мертва его невестка и мать наследника.
Аднан медленно обернулся к своей одной из невесток — жене Селима и смерил ее таким же тяжелым взглядом, как и остальных.
— Если бы ты интересовалась чем-то кроме нарядов и драгоценностей, то была бы в курсе, что мой отец сейчас заболел и находится под присмотром врачей.
— Ты не главный в этом доме, — выпалила другая невестка.
— Пока здесь нет моих старших братьев — я главный в этом доме. А также я являюсь отцом первого наследника, а это значит, что до его совершеннолетия я буду главным, как здесь, так и в Долине смерти. Такова воля отца. И я не советую мне перечить, так как я могу принять решение больше не считать тебя гостьей в нашем доме.
— Аднан, — голос Фатимы-старшей задребезжал под сводами и неприятно резанул по ушам. — Как ты смеешь решать вопросы гостеприимства в доме своего отца? В доме, где еще не остыло тело твоей первой жены? Твои амбиции и наглость не знают границ.
Наверное, ты их впитал с молоком матери.
— Важно то, что я не впитал с ее молоком подлость, жажду власти и крови. Не впитал способность травить и жечь кислотой неугодных.
— Ты обвиняешь меня?
— А ты услышала в моих словах обвинение? Зачем принимать на свой счет, если ты не в чем не виновата? Или нападение — это лучшая защита?
— Да как ты смеешь. Ты оскорбляешь меня. Меня. Старшую жену. Хозяйку этого дома.
— Прекратить немедленно.
Голос Кадира звучал глухо, но все замолчали и расступились. Тело Заремы пронесли мимо шейха, но он на него даже не взглянул. За то время, что я не видела отца Аднана, он постарел, осунулся и сильно похудел. Его лицо отливало желтизной, и он явно прикладывал усилия, чтобы твердо стоять на ногах. Аднан в два шага преодолел расстояние между ними и взял отца под локоть.
— Зачем ты встал? Мы бы все решили. Я отведу тебя в постель.
