Ужасная церемония свершилась, приговоры приведены в исполнение. Мы чрезвычайно огорчены, что необходимость следования нашему плану препятствует нам живописать здесь же все эти разжигавшие похоть способы наказания, но да не посетуют на нас наши читатели; вместе с нами они поймут невозможность немедленно удовлетворить их любознательность. Однако они могут быть совершеннейшим образом уверены, что все в будущем будет им возмещено. А пока мы можем лишь сказать, что церемония длилась долго: четырнадцать приговоренных приняли кару, и все это сопровождалось весьма занимательными эпизодами.
И весьма возбудительными, несомненно, ибо все четверо злодеев излились до такой степени основательно, так были изнурены вином и излишествами плоти, что без помощи поспешно призванных прочищал не смогли бы добраться до своих покоев, где, несмотря на все только что перенесенное, их ждали новые сладострастные забавы. Герцог, которому в эту ночь должна была принадлежать Аделаида, решительно отказался от нее.
Она была в числе приговоренных, и он наказал ее столь успешно, так много спермы пролил в ее честь, что более в ней не нуждался. Рухнув наземь в своих покоях, он отдал место Аделаиды Дюкло, и та, расположившись у него под боком на матраце, обслужила его от всей свой щедрой души.
Вчерашний пример оказался столь назидательным, что в этот день не нашлось, да и не могло найтись, ни одного провинившегося. Утренние уроки продолжались на прочищалах, и поскольку до кофе не случилось ничего замечательного, то наш рассказ мы продолжим именно с этого места.
За кофе прислуживали Огюстина, Зельмира, Нарцисс и Зефир. Снова начались забавы с ляжками. Кюрваль подступил к Зельмире, герцог – к Огюстине. Вволю наглядевшись на эти прелестные попки, которые в тот день неведомо по какой причине были особенно привлекательны; на них появился невиданный до сей поры румянец; так вот, налюбовавшись, расцеловав эти, повторимся, прелестные попки, наши распутники захотели от них угощения, захотели, чтобы им испустили в рот ветры.
Епископ, взявшийся за Нарцисса, свое уже получил; были слышны выстрелы, которыми Зефир выпаливал в Дюрсе – отчего же и другим не последовать примеру? Зельмира преуспела в этом предприятии, а вот Огюстина, как ни тужилась, ничего не могла поделать. Герцог пригрозил ей на следующую субботу столь же жестоким наказанием, что и накануне, но все было напрасно.
