Нимандер Голит, в тебе кровь Лорда. Кровь Элайнтов передалась тебе… это же тайна? Скол не ведает о том, что у тебя есть такое оружие. Откуда ему узнать? Откуда кому бы то ни было узнать? Мы слишком долго подавляли себя…
“Потому что так велел Андарист!”
- Потому что так велел Андарист. Потому что он завидовал. Он страдал. Думал, будто может взять детей брата и сделать их своими, не детьми Аномандера.
“Ненанда…”
- Получил самую жидкую кровь. Мы же знаем. Ты знаешь. Он был таким предсказуемым. Это его и убило.
Брат, отец, сын - слои такие тонкие, такие чудные. Погляди на них снова, любимый мой, убийца мой - погляди глазами дракона.
“Но, Фаэд, я не умею! Как это делать?”
Она не ответила. Нет, так просто не получится, правда? Фаэд не была мимолетным воспоминанием, заботливым духом. Не была его чуткой совестью. Вовсе нет.
Она - лишь одно из пятен крови на руках Нимандера.
Он встал на месте. Он стоял, окутанный забвением.
- Мои руки… - Он медленно поднял их. - Пятна, - шепнул он.
- Да, пятна.
Кровь родичей. Кровь Тисте Анди.
“Кровь драконов. Сияющая подобно маяку. Она может призывать, заклинать, выбрасывать нити, пока…”
Рука женщины ухватила его словно из ниоткуда, холодно сомкнулась на запястье.
И тут же она показалась перед ним - глаза подобны занавесям, разошедшимся, чтобы показать глубину великой любви.
Он вздохнул. Голова закружилась. Он чуть не упал. - Араната…
Она сказала: - Мало времени, брат. Нужно спешить.
Не отпуская руки, он побежала, потащив его за собой словно ребенка.
Но Нимандер не думал возражать.
Она глядела ему в глаза. И он видел. Эту любовь. Он видел.
И, более того, понял.
***
Умирающий Бог грядет. Чистый как музыка, светлый как истина, прочный как уверенность. Кулак силы, выброшенный и сметающий, дробящий всё на пути своем. Потом кулак раскроется и ладонь схватит душу Искупителя. Более слабого бога, заблудившегося и смущенного.
Селинд будет этим кулаком, этой рукой. Доставит дар, из коего проистечет идеальная, истинная вера.
“Это кровь искупления. Ты поймешь, Искупитель. Пей до дна кровь искупления и танцуй."
"Песня - слава, а слава - мир, который никто не захочет покинуть. Так что, милый Итковиан, танцуй со мной. Вот она я, тянусь к тебе…”
Выгибая спину на грязном полу хижины Градизена, Селинд точила темную жижу изо рта и носа, из слезных каналов. Ногти ее почернели, на кончиках повисли капли вонючей жидкости. Она была обнажена.
