Градизен опустился на колени подле нее и замер, тяжело задышав и глядя на сочащиеся черным молоком соски.
Жрикрыс, завернувшийся в дождевик, стоял у порога и смотрел в обвисшее лицо, в тусклые глаза. Ему было заметно, как Градизен сражается с внезапно нахлынувшим желанием, наполовину детским, наполовину сексуальным, как пялится на полные сэманкелика груди. Ублюдок уже изнасиловал ее в диком припадке поглощения, принося девственность в жертву, так что сейчас его сдерживает только какой-то непостижимый приказ.
Жрикрысу не нравилось об этом думать.
Градизен приподнял Селинд голову, а второй рукой раскрыл рот. Потянулся за кувшином сэманкелика. - Время, -пробормотал он, - и время, время, время. Сейчас. - Он наклонил кувшин, и черный сок полился в горло жрицы, пятная рот.
Она глотала и глотала; казалось, она не остановится никогда, что тело ее - бездонный сосуд. Она пила в великой жажде, и жажду эту не утолить ничем.
Жрикрыс хмыкнул. Он повидал много таких людей. Плохо хранимая тайна - достаточно лишь раз поглядеть им в глаза.
Надежда, ожидание и голод - и злобная ярость, едва им откажут в малейшем из желаний. Они берут, но никогда не отдают. Да, он знавал немало таких.
Ну вот и бог показался, светится в глазах Селинд. Всем нужен какой-нибудь бог. Слепленный ладошками из глины и веточек. Построенный из желаний и вопросов, на которые нет ответов. Из всего, что осаждает душу смертного. Неврозы, вырезанные в камне. Навязчивые бредни, ставшие суровыми лицами судей - он видел их во множестве вариаций, во всех городах.
Малазанская Империя провела много военных компаний…
Лица свисают с храмовых фронтонов; лица скалятся с балюстрад. Десять тысяч треклятых богов, по одному на каждое настроение. Пантеон преувеличенных пороков.
Селинд извивалась, черная отрава вытекала изо рта, густая как мёд, и свисала с нижней челюсти уродливой бородой.
Когда она улыбнулась, Жрикрыс задрожал.
Содрогания обрели ритм, и Градизена отбросило.
Она вставала, как вздымается волна, как выбрасывает голову змея, вместилище сладкого яда.
Жрикрыс отступил; не успел Градизен поворотиться к нему, беглый Сжигатель Мостов выскользнул наружу. Дождь оросил лицо. Он замер, погрузившись по щиколотки в грязь, и накрыл голову капюшоном. Вода кажется такой чистой. Если бы она могла смыть всё это!.. Нет, не лагерь - его уже нет - но всё остальное. Сделанный выбор, неверные решения, годы бесцельной жизни.
