А потом я проснусь

Пить и брататься с Артемом у меня нет ни малейшего желания, как, впрочем, и здороваться. Слишком жив в памяти тот вечер, когда он вел себя как последняя скотина. Если ваш великовозрастный друг однажды пнет щенка — это весомый повод навсегда усомниться в его моральных качествах и держаться подальше. Со мной именно так и произошло, и едва ли что-то изменится в ближайшее десятилетие.

— Слушайте, а может в покер? — Озаренный новой гениальной идеей, Лелик возбужденно крутит головой по сторонам. — Я недавно по сетке с одним австралийцем пять часов подряд рубился.

Всю душу мне измотал. Но я его нагнул в конце. Угадаете, чем? — И сам же торжествующе отвечает на этот вопрос: — Фулл Хаус, братья. Это было даже круче оргазма.

Тихо посмеиваясь над увлеченной болтовней и неисчерпаемым позитивом Лелика, я слышу глубокий вздох справа. Догадаться несложно. Так Женя выражает свое молчаливое недовольство словом «оргазм», упомянутым всуе.

— Если хочешь — вызову тебе такси, — предлагаю я, наклонившись.

— Хочешь поскорее от меня избавиться? — шутливо улыбается она.

Губами. Глазами нет.

— Просто предложил на случай, если тебе скучно.

— Мне не скучно. — Она передергивает плечами и, будто желая доказать, что действительно не скучает, забирает со стола бокал и делает большой глоток.

— Долго задерживаться я здесь не планирую. Завтра тренировка рано.

— Тогда вместе и поедем? — Не то спрашивает, не то утверждает она.

Я киваю.

— Конечно.

Минут через сорок-пятьдесят компания, заразившаяся энтузиазмом Лелика, собирается поехать в закрытое казино «для своих», а я, следуя изначальному плану, вызываю такси к дому.

Женя выходит со мной.

— Сначала на Садовую, — командую, усаживаясь за ней на задний диван «Камри». — И можно кондиционер немного убавить.

— Я так понимаю, к себе ты едешь один, — натянуто, но, как и всегда, без претензии произносит Женя.

Я знал, что она не оставит этот факт без внимания, знал, что это ее расстроит и, возможно, обидит. Знал, но все равно не поступил бы по-другому. Потому что я не хочу задушевных разговоров и секса я тоже не хочу.

Кроме не слишком удачных попыток склеить то, что очевидно уже склеить, между нами ничего нет, а значит, я имею полное моральное право побыть один.

— Я сказал, Жень. Завтра у меня тренировка.

— Ясно, — кивает она и отворачивается к окну."

"Я, наверное, веду себя как мудак, и было бы честнее сказать ей, что у нас уже точно ничего не получится. То, что Женя сама не станет заводить разговор о перспективах, ясно.