А теперь держи меня

Не хочу оборачиваться, потому что у меня не хватит сил выдержать этот осуждающий взгляд, и единственное, что мне сейчас остаётся, — стоять к парню спиной и надеяться, что он оставит меня в покое.

Шумно вздохнув, я завязываю мокрые волосы в пучок, но руки меня не слушаются, и это нервирует ещё больше.

— Что с тобой происходит? — не понимает Штормов. — Таран следил за тобой, работал на Арчи, подставлял тебя каждый раз, когда подворачивалась возможность.

— Но теперь он на нашей стороне, — замечаю я.

Не хочу сейчас ни с кем разговаривать, но от Егора так просто не отвяжешься, тем более находясь в такой маленькой квартире.

— Да он крыса же! — не унимается парень. — Делает всё только ради себя. Думаешь, он будет за Матвея беспокоиться? Да он сольёт его при первой же возможности.

— Зато на мою сестру ему не плевать, — огрызаюсь я.

— С каких пор тебя вообще Маша волнует? Ты с ней не общалась три года, слова ей даже не написала за всё время.

Меня неожиданно охватывает злость, и я резко оборачиваюсь, впиваясь в Егора яростным взглядом.

— Да что ты вообще понимаешь? — раздражённо бросаю я.

— В том-то и дело, что я нихера не понимаю, какого чёрта у тебя в башке творится!

Парень вскидывает руками — он выше меня и крупнее, и сейчас под натиском его непонимания, я чувствую себя маленькой собачкой, тявкающей на льва. Один лишь удар, один укус, и этого пёсика не станет вместе с его злобой.

Вот, что он хочет от меня? Чтобы я пообещала, что не отдам наркотики Матвею? Или что? Почему он стоит здесь и смотрит на меня так, будто я — причина всех его бед. Разве это я натравила на него Арчи? Я бросила его зимним заснеженным днём на территории больницы? Я охочусь на него и хочу убить?

— А ты? — кривлюсь. — Что у тебя в башке творится? То ты меня обнимаешь, то набрасываешься с обвинениями.

С трудом оторвав свой взгляд от сжигающих мою душу голубых глаз, я поджимаю губы и направляюсь к выходу, чтобы избавиться от этого неприятного давления со стороны Шторма. Не знаю, куда я хочу сбежать отсюда, ведь эта квартира для меня настоящая тюрьма. Я как в аду в этом замкнутом пространстве. Или, может быть, ад просто внутри меня?

Егор не позволяет мне уйти — он хватает меня за локоть, когда я прохожу мимо него, и останавливает.