Адвокат. Судья. Вор

Все это было здорово, особенно порадовала Владимира Николаевича перекочевавшая в его карманы валюта, но «Эгины»-то не было, хоть и перерыл безостановочно матерившийся опер весь подпол… Колбасов понял, что проклятый старик его просто цинично «кинул» (версию об упомянутом Бароном загадочном кореше, якобы знавшем про тайник, опер отбросил сразу: этот кореш унес бы из отстойника все, а не одну «Эгину»), и, кипя злобой, поехал обратно в Питер – ему не терпелось заглянуть Михееву в глаза и объяснить в популярной форме, чем чреват обман оперативников ОРБ.

Однако в больнице Владимира Николаевича поджидал еще один неприятный сюрприз. Он узнал, что примерно за час до его появления соседей Михеева по палате встревожила неподвижность старика – они долго не решались потрогать вора, а когда все-таки потрогали, оказалось, что Юрий Александрович мертв… Тело Барона вынесли из палаты на зеленых больничных носилках уже при Колбасове – застывшее лицо старика было торжественно и строго, но оперу почему-то почудилась на губах трупа улыбка…

Как и большинство нормальных ленинградцев, подполковник Ващанов не любил ноябрь.

А с чего его любить-то? Разве что за канувшие в прошлое ноябрьские праздники… Это только в Союзе мог быть узаконен на государственном уровне очевидный всем бред – праздновать годовщину октябрьского события в ноябре… В ноябре в Питере почти не бывает солнца, дни делаются все короче и короче, постоянно идет холодный дождь, на улицах слякотно, и пронизывающий ветер носится по широким, но все равно угрюмым проспектам… Зимой, когда выпадает снег, становится как-то легче, даже светлее, кажется, делается в городе, а ноябрь – месяц окончательного увядания и умирания, в ноябре обязательно начинается эпидемия очередной разновидности гриппа, и все мерзнут – люди, собаки, кошки, голуби, вороны, даже дома и то, кажется, мерзнут…

Но ноябрь 1992 года начинался для первого заместителя начальника ОРБ особенно паскудно – именно в первый день этого самого нелюбимого Геннадием Петровичем месяца Володя Колбасов принес своему шефу очень плохие новости: на исходе последних октябрьских суток в тюремной больнице умер Барон, из которого так и не удалось выжать тайну местонахождения рембрандтовской «Эгины».