Адвокат. Судья. Вор

К Палычу нельзя идти с пустыми руками. Если не удалось «Эгину» найти – а Барон, падла, померев вовремя, с крючка сорвался, – значит, нужно принести Антибиотику хоть какие-то идеи, хоть какие-то мысли… Подполковник прокрутил в голове все подробности разработки Михеева, достал записную книжку, полистал ее… Время от времени в кабинет Геннадия Петровича заходили сотрудники, что-то докладывали, приносили на подпись какие-то бумаги – он ни во что не вникал, действовал, словно механическая кукла, а сам думал об умершем Бароне и его наследстве…

Лишь к концу рабочего дня у Ващанова в голове оформились несколько конкретных направлений поиска.

Во-первых, нужно подать Антибиотику идею о пышных похоронах Михеева – с уведомлением заранее в прессе. Воров вообще положено сейчас хоронить как героев наступившего смутного времени. Палыч просто обязан достойно предать земле прах Барона – патриарха воровской идеи… На погребение съедется немереная толпа людей, из которых три четверти никогда Михеева в глаза не видели, а половина даже не слыхали о нем ничего… Однако придут и те, кто лично знал старика, – всех их придется проверять, а для этого надо будет отфиксировать похороны с разных точек видеокамерами.

А потом поработать с видеозаписью… Если остались у Барона близкие друзья или родственники (вроде он что-то такое про жену свою плел?), они обязательно придут на кладбище. Обязательно… И всех их придется устанавливать и отрабатывать – работа будет долгая и муторная, но сделать ее необходимо.

Во-вторых, нужно как следует пропасти журналиста Серегина. Как ни крути, но он был одним из последних, кто разговаривал с Михеевым, к тому же старик почему-то настаивал именно на его кандидатуре, когда выдумал всю эту тему с интервью. Очень странную тему, кстати говоря… Колбасов утверждал, что Барон с журналистом ни о чем таком не говорили, но ведь опер не имел возможности визуально наблюдать за их беседой.

Теоретически старик мог успеть что-то шепнуть этому Обнорскому-Серегину… Логики и смысла в таком варианте вроде бы нет, но мало ли что могло взбрести в голову умирающему вору… Значит, за газетчиком придется ставить ноги, а еще неплохо было бы прилепить к нему глаза и уши… Ващанов вспомнил объективку на Обнорского и снова почувствовал тяжесть в животе.