Адвокат. Судья. Вор

Барон говорил путано и непонятно, поминал какого-то Антибиотика, о котором Андрей ничего не знал. Зато другое произнесенное имя было Обнорскому хорошо знакомо – Виталий Амбер, когда-то подпольный, а ныне вполне легальный король питерской торговли антиквариатом… Правда, об Амбере как раз писало в лучшие свои времена Агентство расследований… Может быть, старик просто читал статьи и поэтому решил, что… Что? Почему Барон решил довериться журналисту, которого видел второй раз в жизни? И доверие ли это? Может быть, у старика все-таки крыша съехала? Или игра какая-то идет? А вдруг все, что сказал Михеев, – правда? Тогда у Серегина в руках сенсация даже не российского, а международного уровня, о которой может только мечтать каждый журналист… Барон сказал, что ментам верить нельзя, что у тех, кто за картиной охотится, ментовское прикрытие на таком верху, с высоты которого оперативник Колбасов – просто пешка…

Договорить всего старик не успел.

Тяжелый приступ прервал разговор, оказавшийся последним, и через три дня Андрей из газет узнал о предстоящих похоронах Юрия Александровича Михеева. Разумеется, в этих объявлениях ни словом не упоминалась «профессия» покойного и его высокий ранг в преступной среде, хотя буквально накануне вышел огромный материал Серегина «Юрка Барон».

(Материал этот, кстати, едва не был зарублен главным редактором; Андрей чуть не взбесился, когда услышал, что весь его труд – это «не очень хорошо выписанный мутный поток сознания какого-то уголовника».

Обнорский вообще-то предпочитал с редакционным начальством не спорить, считал, что его малый журналистский стаж не дает ему такого морального права, но в данной конкретной ситуации жестко уперся рогом. В результате обсуждение интервью, а точнее – монолога Барона, было вынесено на редколлегию, которой материал понравился… Когда же его напечатали, правота Серегина подтвердилась просто невероятным читательским ажиотажем – в редакцию звонили даже из Москвы. Правда, реакция была неоднозначной (от резко негативной: «Зачем вы воспеваете воров?!» – до романтически-восторженной: «Герой нашего времени!»), но большинству было просто интересно: «Спасибо, что рассказали о том, о чем мы совсем ничего не знали!» Серегин принимал поздравления коллег и сочувственные предостережения на ухо.