Адвокат. Судья. Вор

Ирина встала перед „Венецианскими любовниками“ Бордоне – и плачет… Я говорю…»

– Постой, – хрипло сказал вдруг Обнорский, как будто Барон мог его услышать. – Погоди…

Еще не понимая толком, что происходит, он почувствовал, как разом ослабели ноги, как бросило в жар голову. Лихорадочными движениями Андрей остановил диктофон, отмотал пленку немного назад и снова прослушал рассказ о совместном посещении Бароном с Ириной выставки в Эрмитаже…

Дослушав фрагмент до конца, он выключил диктофон и рухнул на стул, обхватив голову руками…

Нет, не зря, видно, мама в свое время заставляла его бегать на лекции по истории искусства в Эрмитаж, кое-что от них все-таки осталось в памяти: «Спокойно, спокойно… Кастелло Сфорцеско, Пинакотека Брера и Галерея современного искусства… Около тридцати шедевров… „Венецианские любовники“ Бордоне… Но ведь это… Вспоминай, вспоминай!!!»

Андрей чуть не закричал вслух, но все же сдержался; он хотел было побежать в библиотеку, но вспомнил, что она уже закрыта.

Обнорский даже застонал от досады – ему нужно был срочно проверить мелькнувшую в голове догадку, а памяти своей Андрей не доверял. Он снова вскочил со стула, не заметив, что опрокинул его, и заметался по кабинету, словно безумный… «Кто может подтвердить, кто может подтвердить?! Жиртуев… Конечно, он должен знать, он же историю живописи преподает, он про все выставки все знает…»

Трясущимися руками Андрей набрал номер родственника. Едва на другом конце провода сняли трубку, Андрей заорал, забыв даже поздороваться:

– Дядя Саша!!! Это Андрей! Мне срочно, очень срочно нужна ваша помощь!!! Когда в Эрмитаже была выставка из собраний музеев Милана?! Пинакотека Брера, Кастелло Сфорцеско и Галерея современного искусства… Около тридцати шедевров, там еще «Венецианские любовники» Бордоне были!

– Здравствуй, Андрюша, – спокойно ответил Жиртуев.

 – А что, собственно…

– Ради Бога, дядя Саша! – закричал Обнорский. – Я потом все объясню! Вы помните эту выставку?!

– Конечно. – В голосе Александра Васильевича проклюнулись удивление и беспокойство.

 – Эта экспозиция была ответной на эрмитажную, которая состоялась в Милане в семьдесят седьмом году… А итальянцы прислали нам двадцать шесть картин и четыре скульптуры. Произведения представляли в основном северные школы Италии, в первую очередь венецианскую. Это была эксклюзивная экспозиция, многие впервые тогда смогли увидеть некоторые холсты Веронезе, Тинторетто, Лотто и Морони…

– Год! – отчаянно зарычал Андрей.