Но Мойра удержала его за руку, молчаливо напоминая о долге. Все верно: не смеет наследник Шантаров проявлять сочувствие к светлой. Ответственность перед родом давит на каждого из нас. Сковывает по рукам и ногам невидимыми путами, скинуть которые невозможно — лишь передать дальше вместе с именем.
Я не хотела думать о мотивах Ардена, не хотела пытаться понять, чем вызван этот порыв: оставшимися чувствами или виной, что из-за его одержимости мне пришлось раскрыться. Я устала думать и анализировать.
Устала просчитывать каждый шаг. Устала переживать обо всех, с кем меня свела Полуночная Матерь. Я и так слишком долго это делала.
— Безродна, — громко вынес вердикт Кейн, и по толпе лернатов прокатилась новая волна шепотков.
— Невозможно! — отрезала Дис-Рона. — Один из домов породил это создание, и он должен понести ответственность за смерть Алиры!
— Ее кровь молчит, — возразил Кейн. — Возможно, перед тем как попасться, она успела сотворить с собой что-то. Артефакты ведь засекли второй всплеск.
Я вспомнила, как, пытаясь оторваться от горгулий и одновременно удержать контроль над Сельвой, влила в нее больше света.
— Мы должны выяснить, — не сдавалась Иштар.
— Можно попробовать провести ритуал-воззвание к основателю рода, — предложил Торн.
— Она нужна для этого живой?
— Нет, хватит и тела.
— Тогда завершайте обряд, лернат, — Дис-Рона посмотрела на Хэйдена.
Тот снова молча кивнул.
Я поймала его взгляд, чужой и холодный, и мысленно взмолилась не дать магистрам совершить задуманное.
Хэйден должен понимать мое стремление защитить род — последнее желание, единственное, которое у меня осталось. Вся моя суть тянулась к колдуну, доверчиво жалась, касалась его тьмы светом и вновь, как много раз прежде, находила в ней спасение."
"Аларис Торн начал произносить слова заклинания. Кейн и Дис-Рона отступили, выходя из очерченного круга, и мы с Хэйденом остались в лунном свете вдвоем. Я не смотрела на стилет, зажатый в крепких пальцах.
И по сторонам больше не глядела. Все внимание, словно «ведьминым лассо», приковало к лицу Хэйдена. Я надеялась заметить хоть тень истинных эмоций за маской холодной сдержанности, увидеть отголоски тех чувств, что мы испытывали друг к другу. В последний раз. Однако северные горы укрылись плотной колючей метелью, за которой не видно ни земли, ни неба. Я не смогла пробиться сквозь нее. Но и отречься от него оказалась не в силах.
