— Но волна темной силы… она же шла от метлы!
И хоть это был не вопрос, утвердительный «топ» прозвучал почти сразу.
Я нахмурилась. Осторожно, опасаясь нового темного всплеска, коснулась древка. Провела ладонью до самого оголовка, задела подушечкой указательного пальца кончики связанных прутьев.
— Думаешь, в ней две души? Или она напиталась тьмой из-за соседства с поврежденными артефактами ночи?
Эвис не ответила — только смотрела на метлу почти так же задумчиво, как и я.
Набравшись смелости, я снова прижала ладонь к черенку и мысленно приготовилась к удару темной силы.
Пусть так, пусть будет неприятно! Но я должна понять.
Сначала ничего не происходило. Я ощущала лишь тепло дерева, его гладкость и твердость. А потом почувствовала пульсацию: невозможную, немыслимую, но слишком ощутимую, чтобы усомниться.
Ритмично, словно биение сердца, один отклик сменял другой. Тепло уступало место холоду, а холод — теплу. Лето и зима, день и ночь… свет и тьма. Но как такое возможно? Разве могут две противоборствующие силы сосуществовать?
Прикрыв глаза, я вслушалась в ток жизни артефакта, попыталась уловить его ритм, подстроиться под него.
Кусала губы, чувствуя болезненные уколы на каждый прилив тьмы, но упрямо прижимала руку к древку. Мысленно я вязала простейшие из темных заклинаний. Самые слабые, которые большинство детей ночи создают сразу же после проявления, даже не отдавая себе в этом отчета, — маленькие всплески сути.
В груди закололо. Удерживать несколько незаконченных темных заклятий и взывать к собственному свету было больно.
Но в душе зрела уверенность, что я поступаю правильно.
Поймав ритм, ощутив биение на кончиках пальцев, я спустила первое заклинание на темный всплеск метлы. И мой свет — на ее свет. Я подстраивалась под нее, напитывала ее как тьмой, так и светом, тянулась к ее сути. Снова и снова, пока наши силы не забились в такт. Синхронно, выверенно.
Голова закружилась. Свободной рукой я ухватилась за стену, чтобы только не упасть, но разрывать контакт с метлой не стала.
Еще немного… Еще чуть-чуть…
Когда от слабости едва не тошнило, я почувствовала требовательное топанье — это Эвис, вновь забравшись мне на колени, заходилась в полном негодования танце.
Шумно выдохнув, я отпустила древко метлы.
— Она мне откликается, Эв. Не признает пока, но откликается. Понимаешь, что это значит? Когда все закончится, я смогу улететь на ней к светлым! Ты… ты полетишь со мной?
Эвис глядела хмуро, явно не одобряя моих попыток прочувствовать метлу.
