– Я могу заставить тебя сесть в машину, – он достает из заднего кармана пистолет и кладет его на крышу. – На самом деле, я могу трахнуть тебя им прямо на заднем сиденье, совратив самого невинного ангела, упавшего с небес. Что думаешь?
Дрожь пробирает мое тело, но я смотрю прямо в его темные глаза.
– Какая разница, что я думаю? Это чертово насилие.
– Насилие? Иисус Христос, расслабься, маленький ангел, – он делает шаг вперед, заставляя меня вплотную прижаться к его «Поршу». А затем я давлюсь вздохом, теряю гребаный контроль.
Раздвинув ботинком мои ноги, он насильно просовывает свою холодную руку мне под юбку, отодвигает трусики в сторону и с нажимом проводит по моей киске. Гребаный ад. – Давай отбросим лицемерие. Смотри, как она плачет по мне. Мы так давно не виделись… Вот что такое насилие. Ты не даешь нам воссоединиться.
Мое лицо пылает, я делаю большой глоток воздуха, пока его палец медленно поглаживает меня.
– Ты просто больной ублюдок.
– Если это комплимент, то почему он звучит с такой чертовски скучной эмоцией?
К моему собственному ужасу, я начинаю чувствовать, как от его прикосновений моей влаги становится все больше и больше.
Святое дерьмо, я очень, очень мокрая. И я все еще хочу кончить.
– Отпусти меня или я закричу.
Он усмехается. Я дергаюсь, когда его горячее дыхание опаляет мое ухо:"
"– О, именно этого я и жду, Эль. Твоих криков. Ты же не думала, что твое милое шоу останется без внимания? Разве я не должен предъявить на тебя права, когда возле моего ангела… блядь, моей девочки, вьется ебаный мусор? – Я едва удерживаюсь от очередного стона, и он улыбается.
– Ты так сильно мочишь мою руку. Я знал, что ты будешь гостеприимной для меня.
Я кусаю губу практически до крови, а его пальцы не прекращают издеваться над моим нутром, поглаживая, шлепая и кружа по чему угодно, но не по тому, что больше все нуждается. Гребаное безумие. Мое тело заперто между каменной фигурой Аарона и боком машины, и все, что я могу делать, – это наблюдать за тем, как он медленно подводит меня к оргазму прямо на парковке.
О, он хочет, чтобы я умоляла. Он любит, когда я умоляю. Но я не дам ему этого.
Он, черт возьми, не получит удовольствия.
– Ты в восторге, когда тебя ласкают, лишив воли. Тебе это чертовски нравится, да? Ты только моя маленькая шлюха, Элеонор. Ты должна это запомнить. Иначе мне придется преподать урок и показать, каково это – смотреть на мое. Эта очаровательная киска принадлежит мне, и любой, кто на нее посмотрит, будет гнить под землей.
