Аленький цветочек

 – Гринберг извлёк из кармана большой, заранее приготовленный тюбик «вазелина душистого» и стал выдавливать на ладонь желтоватую колбаску. – Сделаем его педерастом лагерным, будет в хозяйстве хоть какая-то польза. Американцам в аренду сдадим… за твердо конвертируемую валюту… Дыши животом, сладкий мой, – посоветовал он Эдику и нежно погладил его бедро, оставив на коже след вазелина. – Это только первый раз больно. Зато потом так приятно…

Эдик рванулся, но безо всякого толку: привязывали его профессионалы. Уж они-то умели спутать пленника так, чтобы ни удавиться не смог, ни болячек не нажил от передавливания сосудов, и, конечно, ни в коем случае не освободился.

Эдик затравленно огляделся. Насколько он мог видеть, места были совсем незнакомые, а это значило, что затащили его достаточно далеко и подмоги можно не ждать. А самоё худшее – во рту у Эдика торчал кляп. Никакой возможности закричать, попросить о пощаде… даже просто мнение своё высказать…

Он вдруг понял, что основной ужас ситуации и заключался именно в этом: в полной невозможности высказаться.

Люди, приволокшие его сюда, словно тряпичную куклу, и поступать с ним собирались как с куклой, никакого права голоса не имеющей. Никто не собирался слушать его. Никого не интересовало, что имеет сказать голый человек, привязанный к ёлке.

Где-то вдалеке зацокала белка. Звонко приложился клювом о ствол дятел. И снова наступила тишина – загадочная, ощутимо вязкая, страшная. Вот возьмут да так тут и оставят на съедение муравьям…

– Возражаю! Категорически.

 – Нахмурившись, Боря Капустин выволок из бездонного кармана ржавые, неописуемо жуткие ножницы по металлу, клацнул ими вхолостую в воздухе. – Вначале кастрировать! Петушить – потом. Гринберг, отвали, освободи операционное поле!

Ножницы клацнули снова. Капустин начал придвигаться к Эдику, не сводя оценивающего взгляда с его мужского хозяйства.

Эдик трясся и невнятно мычал. Слезы, сопли и моча стекали на землю.

– Интересно, интересно… – Скудин оживился, словно вспомнил о чём-то, глаза сделались озорными: – А давайте-ка его утопим! Так сказать, все концы в воду.

Проверим, сможет ли папаша-генерал со дна озера своего сынка выудить… Капитан Грин! Что-нибудь тяжёленькое – и побыстрей.

– Это подойдет? – Додикович весело подкатил небольшой, на полцентнера, валунок, мигом обвязал его тросиком и надел петлю-удавку Эдику на шею. – Ну вот, всё в лучшем виде. Булькнуть не успеешь, гарантирую. «Отче наш» помнишь?

Работать бы ему в инквизиции, далеко бы пошёл.