"
"Казалось, Провидение или Парки[67] снова со злорадным удовольствием вырвали у него победу, когда та была уже почти в руках. Власть ускользнула от него. Богатство не помогло Маскарону. Угроза оказаться в опале всегда преследовала его по пятам. Призрак смерти уже стал его хорошим знакомым. Но Маскарон решил не прятаться больше от судьбы, потому что теперь, как он думал, Габриель была в безопасности в Англии, о ней заботился человек, полюбивший ее. Голиаф вернулся абсолютно убежденным в этом. Господи, как же глупо было с их стороны доверять этому англичанину! Как парадоксально, что он, Маскарон, потерял бдительность именно тогда, когда следовало быть наиболее осторожным.
Антуан не верил, что мог быть настолько слеп. Не верил, что так долго не мог во всем разобраться. На самом деле все было очевидно. Дайсон. Элоиза де Валькур. Тюрьма Аббей. Годы травли. Похищение Габриель. Все это части единого целого. А теперь нависшая угроза разоблачения. Интересно, это Дайсон намеренно выдал его или Фуше сам все разнюхал? В любом случае конечный результат один и тот же.
Маскарон надеялся, Господи, как же он надеялся, что перед тем, как его поставят к стенке, Голиаф как-нибудь успеет сообщить, что их последнее отчаянное предприятие увенчалось успехом. Если Габриель все же нужно было спасать, Голиаф должен был устранить англичанина. Маскарон не стал опускаться до молитвы богам, которые никогда еще не прислушивались к его прошениям. Он надеялся только на Голиафа.
Открылась дверь, и вошел его клерк.
– К вам месье Фуше, сэр.
Маскарон улыбнулся застенчивому молодому человеку, чей привычный занятой вид сейчас уступил место тревожной неловкости.
– Успокойтесь, Монтейн, – сказал Маскарон. – Мы с месье Фуше знаем друг друга уже долгое время. Я давно ждал этого визита. Проведите его сюда.
Маскарон не спеша сел за стол. Хотя Антуан ожидал худшего, он очень старался ничем не выдать себя. Однако подобные меры мало что значили, если за дело брался Фуше, и Маскарон прекрасно это понимал. Когда возникала необходимость, Фуше добывал нужные ему доказательства из ниоткуда.
И, опять же, Дайсон вполне мог указать бывшему министру путь прямо к его столу. Но это не важно. Теперь только судьба Габриель имеет значение.
Когда Фуше вошел, Маскарон не подал ему руки. Тридцать минут спустя Фуше призвал на помощь клерка. Когда Монтейн вбежал в комнату, то обнаружил, что Маскарон без сознания распластался на собственном столе. Молодой человек старался не выказывать охватившего его ужаса.
