– Не верю своим ушам, – сказал драматург, якобы обращаясь к Фоксу.
Мистер Фокс не поддержал шутки Шеридана. Вперив в Кэма тяжелый взгляд, он произнес:
– Вы везучий человек, ваша светлость. Надеюсь, вы понимаете это.
Выражение лица политика явно смягчилось, когда он кланялся Габриель. Кэм замер в недоумении.
Только оказавшись в спальне Габриель, Кэм попытался объяснить, почему Луиза, желая отомстить, упомянула о доме, который он снял для нее в качестве компенсации. Габриель отказалась слушать. Это была их последняя ночь, и девушка не хотела тратить ни минуты на бесполезные упреки и объяснения.
Габриель обняла мужа и стала страстно целовать его.
– Люби меня, – прошептала она и, глядя Кэму в глаза, прижала его руки к своей груди.
– Габриель, – простонал он. Его руки скользили по ее телу. – Нам надо поговорить.
– Нет. В этом нет нужды.
– Я хочу, чтобы ты знала…
– Я знаю все, что мне нужно знать.
Она прижалась к его мускулистому телу, увлекая его своей женственностью, делая невозможной любую рациональную мысль.
Кэм хотел сопротивляться ей. Он хотел, чтобы между ними все прояснилось, но потерял над собой контроль, когда ее руки скользнули по его телу и стали сладострастно ласкать его. Каждое прикосновение, каждое нежное слово искушало Кэма отказаться от своего намерения.
Несколько мгновений спустя он уже лежал на кровати рядом с Габриель. Сейчас имела значение только эта минута и любовь, которую предлагала его жена.
Кэм с жадностью принял ее, наслаждаясь полным подчинением Габриель, тем, как пылко она отзывалась на каждое легкое ласковое прикосновение и на слова, которые срывались с его губ в лихорадке возбуждения.
Чем сильнее прижималась к нему Габи, тем быстрее он двигался в ней. И наполнив ее сущностью своего тела, Кэм точно так же наполнил ее всем, что было у него на сердце. Он знал: все, что нужно было сказать, сказано этим опустошающим действом любви.
– Еще, – произнесла Габриель спустя долгое время и повернулась к мужу.
Кэм твердой рукой уложил ее обратно на подушки.
– Нет, – сказал он, улыбаясь. – Доктор запрещает. Я не должен истощать тебя своей ненасытностью. Ты уже более двух месяцев носишь ребенка, помнишь?
– Но я хочу тебя! – взмолилась Габриель. – Я нуждаюсь в тебе.
Контроль Кэма ослаб.
– Мне не следует этого делать! Нельзя этого делать, – повторил он, останавливая ее слова поцелуем."
"У герцога не хватило силы воли отказать мольбам жены. Казалось, она не могла насытиться им.
