Амалия. Книги 12-21

 — Передайте баронессе Корф, что я не убивал маэстро Беренделли и понятия не имею, кто совершил преступление, а если и выходил из гостиной, когда мадемуазель пела, то лишь потому, что забыл в столовой портсигар. — Помощник адвоката похлопал себя по карману. — Анна Владимировна может подтвердить, что я шел со стороны столовой, а не из малой гостиной, где произошло убийство. И все, закончим, господа!

— Да уж, правда, — пробормотала хозяйка.

Глаша нерешительно посмотрела на нее и выпорхнула за дверь. Однако вернулась довольно скоро и объявила, что тогда, если Павел Петрович не против, баронесса хочет задать несколько вопросов ему.

Павел Петрович посмотрел на рассудительного, уверенного в себе адвоката, покосился на своего начальника и поднялся с места.

— Ты можешь никуда не идти, — умоляюще глянула на мужа Анна Владимировна. — Ведь Владимир Сергеевич не пошел же, и ничего…

— Да, — со вздохом согласился Павел Петрович. — Однако Иван-то Андреевич давал показания, и нехорошо будет, если я откажусь.

— У него такой вид, как будто его уже ссылают в Сибирь, — заметила графиня Никите, когда хозяин дома вышел за дверь.

Композитор поморщился и ничего не ответил.

Баронесса встретила господина Верховского молча.

— Какое ужасное происшествие: и приключилось в моем доме… — Павел Петрович сбился и с надеждой покосился на лицо Амалии, но оно было бесстрастно. — Скажите, сударыня, вы уже знаете, кто это сделал?

— Боюсь, у меня пока нет доказательств, — сказала она. — И к тому же все еще слишком зыбко, слишком ненадежно.

 — Она вздохнула и потерла висок тонкой рукой. — Вам наверняка известно, какие вопросы я задавала остальным свидетелям. Скажите, Павел Петрович, зачем вы выходили из гостиной, когда ваша племянница пела?

Верховский кашлянул и приосанился.

— Доктор прописал мне лекарство, — заговорил он. — Я его принимаю по часам, но при гостях, сами понимаете… неудобно-с. Поэтому я и вышел…

— Ваш доктор — Венедикт Людовикович?

— Да, госпожа баронесса.

— У вас в доме много лекарств?

— Да. Но мышьяка среди них нет, я готов поручиться, — сообщил Павел Петрович, сразу сообразив, куда ветер дует.

Ему показалось, что Амалия посмотрела на него недружелюбно, но, возможно, то была лишь игра теней в зыбком свете лампы.

— И вы, конечно, понятия не имеете, кто мог убить Беренделли, ничего не знаете об убийце и ничего не видели? — продолжила она. — Так? Или не так?

Павел Петрович нахохлился. Ему показалось, что в словах баронессы прозвучал упрек, а упрека он не заслуживал.