Амалия. Книги 12-21

Венедикт Людовикович закончил осматривать рану и поднялся.

— Боюсь, не скажу вам ничего нового, госпожа баронесса, — промолвил он устало. — Один выстрел, смертельный, произведен, судя по всему, почти в упор. Стреляли, как я думаю, из ружья. Вот и все, что я могу вам пока сказать.

Амалия обернулась к Билли и заговорила по-английски:

— Кажется, ты был недоволен, когда хироманта зарезали. Теперь у нас есть еще одно убийство, но на сей раз жертву застрелили.

— Эмили, я-то тут при чем? — вытаращил на нее глаза Билли.

 — Я же никого не убивал! И вообще я не понимаю… — Он запнулся и покосился на барона.

— Я тоже не понимаю, связано ли второе убийство с предыдущим, — призналась Амалия. — Конечно, весьма возможно. Скажем, графиня видела того, кто убил Беренделли, и тот человек принял меры, чтобы она не могла его выдать. Но тогда… — Она умолкла и вновь посмотрела в окно.

— Вы же говорили, что знаете, кто всадил кинжал в итальянца, — несмело проговорил Билли. — Получается, что тот же человек и ее убил?

— Нет, — сказала Амалия.

— Потому что у него алиби. В момент убийства графини он находился в саду и никак не мог застрелить Елену Николаевну.

— Вот как раз насчет выстрела я и не понимаю, — признался Билли.

— Ты о чем? — быстро взглянув на него, спросила Амалия.

— Да о том, что дуэль была в саду, а тут окна выходят вовсе не в сад. Выстрел же мы слышали такой громкий, словно… — Билли хотел добавить что-то, но, увидев выражение лица Амалии, счел за благо умолкнуть.

Окно! — во внезапном озарении поняла она.

Конечно же, окно! За ним не было видно ни деревьев, ни больной луны. Почему? Да потому, что оно выходило совсем на другую сторону. Вот что ее беспокоило все время, вот чего она не могла понять! И вот почему Евдокия Сергеевна сказала, что выстрел был глухой…

— Это был другой выстрел! — воскликнула баронесса.

— Что? — обронил пораженный Александр.

Но Амалия уже шла к двери, поясняя на ходу:

— В доме стреляли два раза. Один раз здесь, а второй — в комнате, которая выходит окнами в сад.

 — Она скользнула взглядом по лицам присутствующих, которые смотрели на нее, застыв в немом ужасе. — Кого-то не хватает: Анна Владимировна, Евдокия Сергеевна и Антуанетта в большой гостиной, Павел Петрович здесь, господин композитор…

— Моего брата нет, — внезапно подал голос Владимир Сергеевич.

Откуда-то послышался женский крик, и гости, толкаясь, бросились на звук. Кричала горничная Глаша, а Константин Сергеевич лежал на пороге столовой.