Амалия. Книги 12-21

Если Карнавале – ее девичья фамилия, почему она называла себя мадам?

– Может быть, не хотела, чтобы ее принимали за старую деву? – отозвалась молодая женщина, пожав плечами. – Или вернулась к девичьей фамилии после неудачного брака. Так или иначе, это упростило нашу задачу.

Они проехали десяток домов, украшенных самыми разнообразными вывесками, и фиакр взял вправо. Алексей озадаченно моргнул. Они вновь находились возле церкви, только теперь заехали с другой стороны – с той, где располагалось кладбище. Возница натянул вожжи.

– Тпрру!.. Здесь, сударыня?

Амалия молча озиралась по сторонам.

– Судя по всему, здесь, – наконец кивнула она.

– Что за скверные шутки у старика-букиниста… – начал поэт.

Но его спутница уже соскользнула на землю. Пришлось Алексею последовать за ней.

Они ходили между крестов и потемневших от времени надгробий, читая имена и даты. Дюпон… Мерсье… Батист… прожил 104 года, умер в 1868 году… Леон Ламарш, прожил 18 лет… «И ведь это были живые люди, – думал Нередин. – Они смеялись, танцевали, ходили на лодках в море, любили женщин… и вот теперь все, что осталось от них, – только имена на могилах, куда они унесли все, что успели испытать в жизни…» Он задумался о том, что останется от него, когда он умрет, но внезапно увидел на надгробии знакомое имя.

– Смотрите: Луиза Дюбрей… Умерла в 1865-м, двадцать два года назад… Судя по могиле, у ее семьи и впрямь водились деньги.

Но Амалия, стоявшая в десятке шагов, похоже, не слушала его. Он взглянул на нее и отметил, что вид у молодой женщины растерянный.

Да что там растерянный – она словно столкнулась с загадкой, которую была не в силах разрешить.

– Я нашел могилу Луизы Дюбрей, – повторил поэт, подходя к ней. – Не знаю, что нам это дает, но… Что с вами, Амалия Константиновна?

Вместо ответа баронесса указала на скромный крест, почти вросший в землю. Подойдя ближе, Нередин прочел:

чья душа да пребудет с ангелами.

Мы никогда не забудем тебя.

– Ой! – вырвалось у Нередина.

Ему тотчас же стало ужасно стыдно за обывательский и, в сущности, глупый возглас.

Но что еще, в самом деле, он мог сказать? Приехали искать местную уроженку, которая погибла в санатории, а она, оказывается, уже давным-давно умерла. И, хотя день был теплый, по позвоночнику поэта прошел озноб. В мозгу его – вот ведь нелепость! – сразу же промелькнули какие-то истории о вампирах, оборотнях и прочей нечисти, которая выходит из могил и живет до отвращения долго. И такие истории, если говорить откровенно, Алексей терпеть не мог.