Вопрос простой, такой, который, как мне думается, я имею право задать.
— Он слишком... личный.
Кэтрин по-прежнему уходила от ответа. Касси это было хорошо знакомо. Но на этот раз она не собиралась сдаваться.
— Я ведь не какой-нибудь сосед с длинным носом. Я твоя дочь. Он мой отец. Вы мне уже давно должны были все рассказать, мама. Почему ты его разлюбила?
Кэтрин уставилась за окно на проплывавший мимо скучный и ничем не примечательный зимний пейзаж. Касси по опыту знала, что теперь из матери слова не вытянешь. Это был ее любимый способ уходить от ответа.
Если она не могла отвязаться от кого-либо, кто ее донимал, она попросту переставала обращать на него внимание. Поэтому Касси удивилась, когда несколько времени спустя мать все же ответила:
— Я никогда не переставала его любить.
Касси ошеломленно уставилась на мать: такого ответа она совершенно не ожидала. Она даже не нашлась что сказать. Кэтрин продолжала неотрывно смотреть в окно, но, видимо, прекрасно представляла себе, какое впечатление ее слова произвели на дочь.
— Я знаю, что внешне это, вероятно, выглядело совсем не так, — задумчиво произнесла она.
— Никаких «вероятно», мама. Все, кто вас знает, всегда были уверены, что вы друг друга просто ненавидите. Я просто не понимаю."
"— Знаю, что ты не понимаешь. Сказать по правде, я и сама не очень понимаю, — вздохнула Кэтрин. — Злость — очень сильная штука. И страх тоже. Оба эти чувства могут заставить делать такое, до чего в здравом уме и не додумаешься! А мной тогда — да и потом — управляли только эти два чувства.
Этого Касси тоже не могла понять.
— Страх? Ты и страх — у меня это в голове не укладывается! Ведь это ты тогда остановила грабителей в Шайенне! Одна против четверых, под пулями! И сама уложила двоих, включая главаря, у которого и были только что украденные из банка деньги! Да ты же самая бесстрашная женщина, и не надо мне рассказывать сказки!
Кэтрин наконец оторвала взгляд от окна и с легкой улыбкой сказала:
— В этом банке я держала кучу денег. И не собиралась стоять в стороне и спокойно глядеть, как эти денежки уплывают.
Но я никогда не говорила, что боюсь смерти...
— Тогда чего же ты боялась?
— Послушай, Касси...
Касси был знаком этот тон, поэтому она быстро сказала:
— Теперь тебе уже поздно останавливаться. Я же с ума сойду, если не узнаю все до конца.
Кэтрин бросила на нее взгляд, полный отчаяния:
— Это упрямство ты унаследовала от своего отца!
— Я его унаследовала от тебя.
Кэтрин снова вздохнула:
— Ну, хорошо.
