Ангел тьмы

Я более чем щедро отблагодарю тебя, помни об этом, когда будешь разговаривать с моим братом. Постарайся подобрать нужные слова для объяснения с ним, такие, которые не причинили бы ему боли и не толкнули бы на роковой шаг. Ведь ты понимаешь, что за всеми его снами и предчувствиями кроется больная психика. Он сам внушил себе, что окружающий его мир слишком враждебен ему, и поэтому стремится покинуть его.

Тони пожал мне плечо, встал и, полуобернувшись в дверях, добавил сдавленным голосом:

— Будь осторожна с ним, он очень раним и совсем не такой, как ты, я или Джиллиан.

Он невинный агнец в этом мире хищников и не знает, что такое ненависть. Трой способен только любить, а потом страдать от разочарования, ощущая себя ущербным в этом жестоком мире. Так что прошу тебя, Хевенли, поделись с ним всем лучшим, что в тебе есть, всем самым лучшим!

— Но я уже сделала это! — закричала я, вскакивая и швыряя в дверь подушкой. — Трой уже обо всем знает? Ты сказал ему, что, возможно, я твоя дочь?

Тони даже вздрогнул от этих слов.

— Я не смог решиться на это, — опустив голову, тихо проговорил он. — Он уважает, любит, просто обожает меня. И для меня Трой — это самое лучшее, что есть у меня в жизни, несмотря на все огорчения, которые он доставил мне. Умоляю тебя, найди благовидную причину для расторжения вашей помолвки! Если он узнает правду, то возненавидит меня. И будет прав. А я ничего не смогу возразить. Ты могла бы спасти моего брата, и я несу всю ответственность за то, что отнимаю тебя у него. Молю тебя лишь об одном: подбери нужные слова.

Я потратила целый час, умываясь ледяной водой и аккуратно накладывая грим, чтобы уничтожить следы слез на своем лице. Так ничего и не придумав, прошла через лабиринт к коттеджу Троя и постучалась в дверь. Однако, как и предупреждал меня Тони, на стук никто не отозвался, словно домик пустовал.

Было уже довольно поздно, почти десять вечера. Птички едва слышно чирикали, устраиваясь на ночлег. Воздух насыщен благоуханием розовых кустов. На клумбах возле голубой двери коттеджа блестели примулы и анютины глазки, кусты гардении тихо покачивали огромными цветками, которые казались голубыми в лунном свете.

Нежный теплый ветерок ласкал мне лицо, словно поцелуй любимого, а любимый заперся в своем доме и не желал мне отпирать. Я дернула за ручку, и дверь открылась сама.

— Трой! — нерешительно позвала я, застыв на пороге. — Это я, Хевен. Я вернулась. Прости меня, но я задержалась, потому что заболела…

Ответа не последовало.