Английская роза

И дело было не только в том, что на лице князя появилось выражение бессильной досады. Само присутствие лорда Чарнока дарило ей чувство такой защищенности, какой она прежде не знала.

Она сердечно попрощалась с графом Дэремом и, спускаясь по ступенькам парадного крыльца и садясь в карету, думала только о том, что наконец-то чувствует себя в полной безопасности. Ей можно было больше ничего не бояться: ни приставаний князя Алексиса, ни суровой непонятной России, ни таких людей, как Адамсон. В будущем ей больше не встретится ничего страшного — и она больше никогда не будет чувствовать себя одинокой и беспомощной.

Карета отъехала от здания британского посольства. Полине показалось — правда, она была слишком ошеломлена всем происшедшим, чтобы быть вполне уверенной в том, что видела, — что князь Алексис даже не шевельнулся: он остался стоять на месте, не в силах смириться с ситуацией, в которой он потерпел сокрушительное поражение.

Только когда они оказались на некотором расстоянии от посольства, лорд Чарнок сказал:

— Мне очень жаль, что такое случилось.

Но я уверен, что вы достаточно разумны, чтобы забыть об этой неприятной сцене и не дать ей испортить день нашей свадьбы.

— Неужели… и правда… я стала вашей женой? — тихо спросила Полина, боясь услышать в ответ, что все это было придумано только ради того, чтобы избавить ее от назойливого князя Алексиса.

— Даю вам слово: все было в полном соответствии с английскими законами. И, по-моему, мы оба почувствовали, что церковь свое благословение нам дала.

— Служба… была просто прекрасной. Именно так… я и хотела бы… выйти замуж.

— Вы меня изумляете! — отозвался лорд Чарнок. — А я считал, что каждая девушка мечтает о пышном торжестве с множеством гостей, свадебном наряде, подарках и многолюдном приеме после церковного обряда.

Полина искренне рассмеялась.

— А вот это мне бы совершенно не понравилось! Единственный человек… которого я хотела видеть… на моей свадьбе… это вы!

— Это мне бы следовало сказать первому, — улыбнулся лорд Чарнок.

 — Только у нас не было времени, чтобы как следует поговорить. Но это не страшно: во время плавания в нашем распоряжении будет сколько угодно времени!

С этими словами он взял ее руку в свою и, осторожно сняв дорожную перчатку, поднес ее пальцы к губам.

— Теперь, когда я воочию убедился, каким может быть князь Алексис, — негромко сказал он, — я понял, как храбро вы себя вели!

— По-моему, единственный мой храбрый поступок… это то, что я… убежала к вам.