— Сегодня утром, в море я удовлетворяла себя, думая о тебе.
Это срывается с моих губ неясно и быстро, высасывая весь кислород из крошечного пространства между нами. Анджело поворачивает голову и пристально смотрит на меня. Мельчайший проблеск чего-то мелькает в его взгляде. Может быть, шок. Гнев? Я не знаю, и у меня нет времени расшифровывать это, потому что Альберто наклоняется, чтобы заглянуть в окно.
Ахая, я отбрасываю руку Анджело, и, к счастью, его больше не нужно убеждать. Он перемещается всего на несколько дюймов, так что он легко ложится на центральную консоль.
Стук, стук, стук. Кулак Альберто, унизанный кольцами, стучит в окно.
Челюсть Анджело дергается от раздражения, затем он неохотно опускает стекло.
— Вот вы где, двое, — Альберто делает паузу, переводя взгляд туда-сюда на нас. — Все в порядке?
— Все хорошо, дядя Ал, — бесстрастно протягивает Анджело.
— Хорошо, хорошо. Моя невеста была тебе сегодня полезна?
— Очень полезна, — его взгляд скользит по-моему. — На самом деле, она дала мне кое-какую полезную информацию, которую я могу использовать.
— Отлично. Ты зайдешь выпить?
— Не могу. У меня куча дел.
— О, ладно. Что ж, — он снова постукивает костяшками пальцев по крыше, — увидимся на следующей неделе, малыш.
Он идет обратно к дому, и в моей груди снова поднимается паника. Я должна выбраться из этой чертовой машины. Подальше от Анджело, подальше от своего ужасного признания, повисшего между нами. Мои пальцы натыкаются на дверную ручку, но в конце концов я открываю ее и захлопываю за собой.
Меня не волнует, что я только в своих мягких носках с тыквами.
Его пристальный взгляд обжигает мне спину.
— Аврора, — я неохотно останавливаюсь и поднимаю голову к небу. — Мне всё равно, что говорит Альберто, не делай ничего со своими кучерявыми волосами.
Глава семнадцатая
Двадцатиоднолетняя невеста моего дяди, выходящая из моря в крошечном черном бикини — олицетворение искушения. Но ее рассказ о том, что она ласкала себя пальцами, наблюдая за мной на берегу?
Смертный приговор.
"
"Черт возьми. То, как она просто стояла там. Мокрая насквозь и почти голая. Она была контрастом крайностей — тело, как у чертовой порнозвезды и мягкие карие глаза, излучающие невинность. На самом деле, притворяясь невинной. Хотя все, что я мог видеть, это ее светлые волосы и большие глаза, покачивающиеся над волнами. Я и не подозревал, что под ними она трахала себя пальцами. Я рад, что не узнал об этом тогда, потому что один ее вид заводил меня.
