Габ выходит из фургона и направляется к нам, как будто у него есть все время в мире.
— Доброе утро, — протягивает он и окидывает наши костюмы каменным взглядом. — Вы одеты не для охоты.
Раф смотрит на меня.
— Что?
Не говоря ни слова, Габ широкими шагами возвращается к фургону и возвращается с тремя винтовками, перекинутыми через плечо. Он ударяет одной в мою грудь, другой — в грудь Рафа.
— Охота. Это то, что делают настоящие мужчины.
— Ха-ха, — огрызается в ответ Раф. Но он поднимает винтовку к раннему утреннему свету и зачарованно изучает ее.
— Черт. Что ты с ней сделал?
— Очевидно, модифицировал ее. Это всего лишь Barrett M107A1, но я снял оптический прицел и купил мощные патроны 50-го калибра.
— А по-английски?
Я поворачиваюсь к Рафу.
— Снятие прицела означает, что теперь нет видоискателя, который помогал бы повысить точность. А калибр 50 мм достаточно велик, чтобы размазать кого-нибудь по деревьям, — переводя взгляд на Габа, я добавляю: — Итак, ты хочешь, чтобы мы стреляли вслепую и пулей размером с гребаную гранату, — мои губы дергаются.
— Ты псих.
Он поднимает руки в притворной капитуляции, ничего не выражая.
— Просто выполняю свою работу.
— И какую именно?
Габ пронзает Рафа тяжелым взглядом. Ни у кого из нас нет конкретного представления о том, чем Габ занимается. С тех пор, как он вернулся на побережье на Рождество в том году с огромным загадочным шрамом на лице. Все, что мы знаем, это то, что теперь он говорит по-итальянски лучше, чем мы оба вместе взятые, и каждый раз, когда мы его видим, у него новые боевые раны.
Сегодня это фиолетово-зеленая отметина, расползающаяся по его глазнице, и глубокие порезы на распухших костяшках пальцев.
— Попробовать стоило, — бормочет Раф себе под нос.
Я киваю подбородком в сторону фургона.
— Он ужасно тихий.
— Да. Это потому что я уже повеселился с ним.
— Ради всего святого…
— Расслабься, — протягивает он, пресекая протесты Рафа. — Он всё ещё в боевой форме.
Он поворачивается и идет обратно к фургону.
— Встретимся в начале тропинки.
Мы стоим там и смотрим, как фургон скрывается из виду.
Я качаю головой.
— Он сумасшедший."
"— Но почему? — Раф молниеносно говорит в ответ. — С каких это пор?
— Почему тебя это волнует? — я указываю на фруктовый сад позади нас. — Тебе это во снах снилось.
Но я знаю, что он чувствует. В конце концов, Габ — наш брат. Один из нас. Наша собственная плоть и кровь.
