Она медленно кивает, ее взгляд опускается на мое кадык. Когда она говорит, это едва слышный шепот.
— Некоторые из моих грехов настолько ужасны, что я больше не чувствую облегчения, когда исповедуюсь в них.
Я сдерживаю улыбку. Черт, она очаровательна.
— Например, какие? Сказала учителю, что твоя собака съела твое домашнее задание, когда на самом деле ты его просто не сделала?
Со вспышкой гнева в глазах она увеличивает расстояние между нами. Прежде чем я успеваю остановить себя, моя рука тянется вперед, и я снова прижимаю ее к своей груди.
Я ещё не закончил с тем, чтобы она была так близко. Она многозначительно смотрит на то, как я сжимаю ее руку.
— О, да, — говорю я, убирая руку. — Никаких прикосновений. Я забыл.
Смутившись, она обращает внимание на мои туфли.
— Знаешь, я не так невинна, как ты думаешь.
В моей груди застывает лед, и только один вопрос застревает у меня в горле: потому что ты трахнула половину академии Побережья Дьявола? Но я проглатываю его. Как бы сильно это меня ни бесило, ее сексуальная жизнь — не мое дело.
— Тогда расскажи мне, что ты сделала.
— Я не могу, — бормочет она. — Потому что я ещё этого не сделала.
Я смеюсь.
— Что? Тогда в чем ты хочешь признаться?
— Просто думаю об этом. Зная, что в конце концов я это сделаю. Это уже достаточно плохо.
Я открываю рот, чтобы отпустить ещё одно саркастическое замечание, но то, как ее руки сжаты в кулаки, останавливает меня. Что бы это ни было, это действительно преследует ее. Взяв ее рукой за подбородок, я приподнимаю ее голову, чтобы она посмотрела на меня.
— Ты глупая маленькая девочка, Аврора, — выдавливаю я.
Ее взгляд становится жестче. Я чувствую, как ее челюсть упирается в подушечку моего большого пальца.
— Это не то, что ты говорил прошлой ночью.
Сквозь мои зубы вырывается шипение.
— Похоже, ты не можешь выбросить из головы прошлую ночь.
Пригвоздив меня стальным взглядом, она не отвечает. Я поворачиваю голову в сторону кабинки для исповеди. Провожу подушечкой большого пальца по ее мягкой щеке.
— Это то, в чем ты так отчаянно хочешь признаться? Что мне было так приятно смотреть, как ты трахаешь себя пальцами прошлой ночью? — я усиливаю хватку, подавляя стон, когда ее дыхание касается моей руки, горячее и твердое.
— Или что ты становишься мокрой при мысли о том, что это повторится?
Тишина заполняет пространство между нами, душит меня приторно-сладким напряжением.
— И то, и другое, — наконец шепчет она.
Темнота облизывает стенки моего желудка. Я вдыхаю, выдыхаю.
