— Ты имеешь в виду…
— Да.
Она со свистом выдыхает воздух и поднимает взгляд к куполообразному потолку.
— Я не думаю, что Бог одобрил бы это.
Я издаю смешок и качаю головой.
— Бог не одобрил бы многое из того, что я сделал. Как бы то ни было, после смерти наших родителей Рафу пришла в голову идея модернизировать нашу детскую игру. И вот так родились Анонимные грешники.
Ее тело напрягается, и она инстинктивно отступает от меня на шаг. Хорошо. Авроре лучше было бы держаться от меня подальше.
— Значит, ты все ещё подслушиваешь, и то, что ты считаешь наихудшим грехом, ты…
— Разбираюсь с этим.
Раз в месяц.
Она отшатывается назад, как будто груз этого откровения слишком тяжел. Я едва могу скрыть ухмылку на своих губах. Видите ли, эта цыпочка не почувствовала бы ничего плохого, даже если бы ей дали пощечину. Но затем она берет себя в руки, и что-то оживленное мелькает на ее лице.
Она делает шаг вперед.
Я тоже.
— Тебе трудно быть хорошим.
Мой взгляд опускается на ее рот. От необходимости провести пальцем по нижней губе у меня чешутся руки.
— Невозможно."
"Мы пристально смотрим друг на друга. Она сглатывает и проводит ладонью по щеке, как будто проверяет собственную температуру.
— Значит в среду… — хрипло спрашивает она, — ты… разобрался с этим человеком?
На мгновение я оставляю ее вопрос повисать в воздухе между нами. Затем я медленно киваю.
Она резко втягивает воздух.
— Каким образом?
— Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответа, Аврора.
— Я хочу знать.
Ее голос пропитан чем-то густым и восхитительным, и этого достаточно, чтобы мой член встал.
Я изучаю ее более пристально и понимаю, что ее дыхание прерывистое, а зрачки в этих глазах цвета корицы расширяются.
Ей это нравится.
Блять.
Сделав глубокий вдох, я провожу руками по волосам и поднимаю взгляд к потолку, как будто надеюсь, что Бог спасет меня от этого искушения. Да, точно. Как будто я когда-либо давал ему повод помочь мне. Когда я снова обращаю свое внимание на Аврору, мой взгляд темнеет.
— Мы взорвали его.
Ее глаза на мгновение закрываются.
— Тебе это понравилось?
Я делаю ещё один шаг к ней, наклоняя голову так, что мои губы почти касаются ее золотистых кудрей.
— Да.
Ее дыхание скользит по моей рубашке.
— Я думала, ты стал правильным.
— Так и было.
Она осмеливается поднять на меня глаза, но в ее взгляде есть что-то напряженное.
— Но…
— Мне нужна разрядка, Аврора. Отмщение за грехи дает мне такое же облегчение, какое испытываешь ты, когда исповедуешься в них.
