— Что ты сказал?
Он делает длинную затяжку, затем указывает сигаретой в сторону гостей, разбросанных по танцполу.
— Это не первая вечеринка по случаю помолвки Большого Ала и уж точно не последняя. Я уверен, что Раф и Габ застанут следующую.
Раздражение проникает под мою кожу. Он, конечно, прав. Рори — не первая молодая, горячая штучка, в которую Альберто вонзил свои когти, и когда он добьется от нее того, чего хочет, она будет отброшена в сторону, а ее место займет следующая.
Он сумасшедший. Я сумасшедший.
— Эй, куда ты идешь?
Но голос Бенни уже стал шепотом на ветру.
Повернувшись спиной к банкетному залу, я спускаюсь по ступенькам на пляж внизу. Быстро, по две за раз, направляясь дальше в тень, где золотые огни зала не могут достать меня. Когда бетон под ногами превращается в песок, я останавливаюсь и прислоняюсь к дереву.
Облачко конденсата слетает с моих губ, когда я тяжело выдыхаю.
Черт, я ненавижу это место. Я ненавижу Клан Бухты, и я ненавижу ее.
Особенно я ненавижу ее. Меня бесит, что она именно такая, как мне нравится: девушка, которая не отступает, когда я поступаю с ней по-своему.
Я ненавижу звук, который она издает, когда мой ремень касается ее задницы. Я ненавижу оттенок красного, который приобретает ее кожа, и то, как это чертово кольцо сверкает у нее на пальце, когда удовольствие заставляет ее руки сжиматься в кулаки.
Я ненавижу, что «смотри, но не прикасайся» — жесткое и неизменное правило. Так и должно быть, потому что я знаю, что в тот момент, когда я попробую эти губы, любые из них, я ни за что не смогу вернуться в Лондон.
Я знаю, что мне придется остаться и бороться за нее.
— Господи Иисусе, блять, — шиплю я в темноту, хрустя костяшками пальцев. Я нахожусь на побережье больше трех недель и не могу сказать, укрепляет ли пребывание здесь стену, которую я воздвиг между собой и остальными Висконти, или Аврора смягчает холодную черную массу за ней.
Когда я смотрю на темное море, что-то справа от берега привлекает мое внимание. Инстинктивно моя рука тянется к задней части пояса, но обнаруживает, что там ничего нет.
Я закрываю глаза, бормочу себе под нос ругательство. Видишь? Побережье издевается надо мной, заставляя меня снова стать типичным мужчиной мафии, тянуться за оружием, которого я больше не ношу, при одном только виде чего-то слегка подозрительного.
Мне нужно вернуться к залам заседаний и электронным таблицам, и чем скорее, тем лучше.
Напрягая свой пристальный взгляд, я сосредотачиваюсь на силуэте.
