— Исповедь — это здорово и всё такое, но… Я подумала, что, пока мы здесь… возможно, я смогла бы снова искупить свои грехи.
— Возможно, смогла бы. Как ты планируешь это сделать?
Она соответствует моему безразличию.
— С небольшой помощью с твоей стороны.
Господи Иисусе и все его гребаные Апостолы. Мои глаза чуть не закатываются от ее уверенности. Это самая горячая черта, которую я когда-либо видел в женщине, особенно когда это так неожиданно.
Я пронзаю ее обжигающим взглядом, стараясь сфокусировать свой взгляд на ней, а не на ее сиськах, когда она выгибает спину и прижимает их к своей мешковатой толстовке.
Что мне нужно сделать, так это напомнить ей, что это переходит все границы. Вы знаете, ту, которую я вчера укрепил предупреждающими знаками и колючей проволокой.
Но я всего лишь мужчина, черт возьми.
Я прочищаю горло. Провожу языком по зубам."
"— Итак, какие грехи ты совершила с субботы?
Она замирает, ее взгляд устремляется в сторону.
— Э-э…
— Как я и думал, — протягиваю я, во мне поднимается веселье.
— Никаких грехов, никакой порки, Аврора.
Набирая полную грудь воздуха, я чувствую, как моя решимость наконец-то набирает обороты. Все, что мне нужно сделать, это посадить эту девушку в машину, где она не сможет так на меня смотреть.
— Хороших девочек не шлепают.
Ее глаза сверкают чем-то темным и опасным. Это то же самое, что я увидел в ней в ту ночь, когда она прикасалась к себе ради меня. Она замолкает, затем без предупреждения отталкивается от капота машины и засовывает руку в карман моих брюк.
Моя кровь стынет в жилах, потому что все тепло в моем теле внезапно приливает к моему члену. Черт возьми. Ее пальцы горячие, они прокладывают нежную дорожку вниз по моему бедру, прежде чем коснуться моего члена по всей длине, который теперь тверд как камень. Ее уверенность на секунду колеблется, и я замечаю это только потому, что не могу отвести от нее глаз.
— Упс, — говорит она, на ее губах играет застенчивая улыбка. — Это не то, что я искала.
Я прикусываю язык, оставаясь неподвижным и молчаливым, как будто мое сердце не колотится о грудную клетку, и я не борюсь с животным инстинктом схватить ее за затылок и стереть эту ухмылку с ее лица.
Когда она убирает руку с моих брюк, в ее ладонях поблескивает что-то серебряное. Мой взгляд опускается на ее кулак, который она торжествующе поднимает.
Ключ от моей машины.
— Ты прав, — хрипло произносит она. — Нет греха, нет порки.
