Анжелика. Путь в Версаль

Тот, по-прежнему недоумевая, покачал головой:

– Да уж, скажу я тебе. Я в жизни чего только ни повидал, но никогда не видел таких женщин, как ты!

– Это еще полбеды, – отвечала Анжелика, – а вот если бы я не была вынуждена видеть тебя…

В последнее время она раздавала полученные от графини де Суассон вещи и еду попрошайкам и нищим. Они толпились неподалеку от «Храброго Петуха», и с каждым днем их становилось все больше и больше. Среди них частенько попадались знакомые лица, зловещие и молчаливые. Анжелика подавала им, словно пытаясь заручиться расположением враждебных сил.

Она безмолвно умоляла этих несчастных дать ей право на свободу. Но с каждым днем они становились все требовательней. Шквал их лохмотьев и костылей двигался на штурм ее убежища.

Даже клиенты «Храброго Петуха» возражали против этого нашествия, говоря, что окрестности харчевни так и кишат вшами, почище, чем церковные паперти. А зловоние и зрелище гноящихся ран нисколько не способствуют аппетиту.

Господин Буржю бушевал, на сей раз непритворно:

– Ты их притягиваешь, как виверра – змей и мокриц! Прекрати подавать им и избавь меня от этого сброда, иначе мне придется с тобой расстаться.

– С чего вы взяли, что ваше заведение страдает от попрошаек больше, чем другие? Разве до вас не доходили слухи о голоде, распространяющемся по всему королевству? Говорят, голодные крестьяне штурмом берут города, а бедных становится все больше. Чего же вы хотите, зима, недород…

По ночам, в большой тихой спальне, где слышалось лишь мерное дыхание ее сыновей, Анжелика вставала и смотрела в окно, как блестят под луной тяжелые воды Сены.

Дом стоял у песчаного обрыва, заваленного отбросами харчевни: перьями, лапами, потрохами – всем тем, что уже не годилось для готовки. Сюда приходили поживиться собаки и нищие горемыки. Слышно было, как они роются в гнилье. В этот час повсюду разносились свист и выкрики бандитов. Анжелика знала, что в нескольких шагах от харчевни, слева, за мостом Менял, находится набережная Жевр, под гулкими сводами которой скрывается самая прекрасная пещера разбойников столицы.

Разумеется, теперь она не общалась с окаянным ночным людом. Она была частью тех, кто, услышав доносящийся из темных улочек предсмертный крик, осеняет себя крестом в своих крепко запертых домах.

И это уже было немало. Но не остановит ли ее груз прошлого?

Анжелика подошла к постели, где спали Флоримон и Кантор.