Анжелика. Путь в Версаль

Прибежал Одиже с перекошенным от волнения лицом. Он попытался ее обнять, но Анжелика его оттолкнула.

– Бедняжка моя, это настоящая драма. Но нельзя сдаваться. Не воспринимайте все так трагически. Вы меня пугаете!

– Это катастрофа, ужасная катастрофа! Сгорела таверна «Красная Маска». Как я соберу теперь деньги? Гильдия не склонна меня защищать, скорее наоборот. Мой контракт с господином Буржю потерял силу. Сбережения скоро растают. Я недавно вложила большие деньги в переделку общего зала и сделала солидный заказ на водку и ликеры для винного погреба.

В крайнем случае Давид сможет потребовать возмещения через пожарную комиссию. Но всем известно, какие у них скудные средства. И во всяком случае бедный парень лишился наследства, и я не смогу потребовать с него денег, если он хоть что-то от них получит. Рухнуло все, чего я добилась с таким трудом… Что теперь со мной будет?

Одиже прижался щекой к шелковистым волосам Анжелики:

– Ничего не бойтесь, любовь моя. Пока я здесь, ни вы, ни ваши дети не будете нуждаться.

Я не богат, но имею достаточно средств, чтобы вас обеспечить. И как только пойдет моя торговля, мы, как и договаривались, будем работать вместе.

Анжелика вырвалась из его объятий.

– Но я не этого хотела! – закричала она. – Я не хочу работать с вами в качестве служанки…

– Не служанки, Анжелика.

– Служанки или супруги, это, по сути, одно и то же. Я хотела вложить в это дело свою долю. Быть с вами на равных…

– Вот, Анжелика, в чем ваше больное место! Я начинаю думать, что Бог решил вас наказать за гордыню.

Почему вы постоянно говорите о равноправии женщин? Это почти святотатство. Если вы будете скромно оставаться на месте, самим Господом предназначенном особам вашего пола, вы почувствуете себя куда счастливее. Женщина создана для жизни в семье под защитой супруга, которого она окружает заботой, так же как и своих детей, рожденных в этом союзе.

– Прелестная картина! – насмешливо фыркнула Анжелика. – Меня, представьте себе, никогда не прельщало такое защищенное существование.

Я по собственному выбору ввязалась в борьбу, имея на руках всего два су. Ладно, Одиже, уходите! Теперь вы выглядите таким дураком, что меня просто тошнит.

– Прошу вас, убирайтесь.

У нее не было сил выносить его дольше. Так же, как не могла больше выносить вида хнычущей Барбы, ошалевшего Давида, перепуганной Жавотты и даже вида детей, которые, инстинктивно чувствуя, что рушится их мирок, капризничали и кричали. Ее все выводило из себя.