Анжелика. Путь в Версаль

Она метнула на него взгляд своих зеленых глаз и проворчала:

Полицейский развеселился:

– Вас послушать, мадам, так можно подумать, что вы посещали школу воров и нищих.

Анжелика пожала плечами, отошла к камину и, чтобы успокоиться, поправила поленья.

– Вы ведь боитесь, да? – продолжал Дегре с протяжными интонациями уроженца парижских предместий. – Вы боитесь за парнишку – Клода Ле Пти? Считаю нужным вас предупредить: он кончит виселицей.

Молодая женщина предпочла промолчать, хотя изнутри рвался крик: «Никогда его не повесят! Нельзя поймать поэта с Нового моста.

Возбуждение Анжелики достигло предела. Обернувшись к огню, она поворошила угли. С прошлой ночи на лбу у нее остался след небольшого ожога. Почему Дегре все не уходит? Но ей ведь приятно его присутствие. Вероятно, еще по старой привычке.

– Какое имя вы там назвали? – вдруг встрепенулась Анжелика. – Дю Плесси-Бельер? Маркиз?

– Теперь вам угодно услышать титулы? Ну что ж! Действительно, это маркиз дю Плесси-Бельер, маршал королевских войск… Знаете, победитель Норжана.

– Филипп, – прошептала Анжелика.

Как она могла его не узнать, когда он снял маску и устремил на нее тот же холодный взгляд своих светло-голубых глаз, каким некогда окинул свою кузину в сереньком платьице? Филипп дю Плесси-Бельер! Перед ней возник белый замок Плесси, подобный кувшинке на глади пруда…

– Как странно, Дегре! Этот юноша – мой родственник, мой кузен, живший всего в нескольких лье от нашего замка.

– А теперь, когда любимый кузен захотел поиграть с вами в таверне, вы решили его отвергнуть?

– Похоже. Но ведь их было тринадцать. С уходом маркиза де Торма счет сходится.

– Душа моя, не совершаете ли вы ошибки, рассказывая свои секреты чертову недотепе?

– Все, что я рассказываю, не поможет вам обнаружить типографию Грязного Поэта и не откроет, как памфлеты попадают в Лувр. Да к тому же меня-то вы никогда не предадите!

– Нет, мадам, ВАС я не предам, но и обманывать не стану.

– Увы! Действительно увидим, – откликнулся тот. – До свидания, мадам.

После его ухода она с трудом справилась с охватившей ее дрожью. По улице Фран-Буржуа гулял осенний ветер. На сердце Анжелики тоже бушевала буря. Она никогда еще не испытывала такого глубокого волнения. Ей хорошо были знакомы тоска, страх и страдание. Но сейчас ею владело глубокое отчаяние. Слез не было. И она не искала ни облегчения, ни утешения.