Но предстоит ли мне познакомиться с ней? Или безжалостность Булыгина сделает своё дело, и он, как всякий разумный человек, просто вернёт меня в отчий дом? В каком-то смысле это был его гражданский долг. Скрывать беглянку княжеского рода — сомнительное предприятие, на которое не каждый решится.
— А в чём состоял ваши планы, Александра Ивановна?
Я услышала, как позади скрипнул пол — Булыгин поднялся с кресла. Сколько бы он ни пытался двигаться тихо, его тяжёлые шаги отчётливо разносились в тишине. Василий Степанович приближался.
Я понимала это не только по звучанию, но даже собственной кожей чувствовала приближение. А когда он встал у меня за спиной, мой позвоночник покрылся изморозью. Я не решилась оглянуться.
— Неужели вы всю жизнь мечтали сажать тюльпаны и подстригать кипарис?
— Только не смейте говорить, что дело это неблагородное и недостойное, — сразу пресекла я подобные доводы.
— Любой труд благороден, Александра Ивановна…
По моей шее пронеслось горячее дыхание. Уверена, Булыгин стоял достаточно далеко.
Но сейчас будто бы ощущала, как он всем телом объял меня и сжал своими могучими ручищами. Я словно стала ещё меньше от понимания, что в кабинете мы наедине. Да и вообще — сейчас вся моя жизнь подвешена на волоске перед этим господином. И он в любой момент может решить воспользоваться своим влиянием так, как ему удобно.
— Однако что-то подсказывает мне, что садоводство — не ваш удел.
— Тут вы ошибаетесь, сударь, — я горло вытянула шею и расправила плечи. — Мне в самом деле нравится моя работа.
Однако у меня есть и иные пожелания. На эту тему мы уже побеседовали с Вениамином Степановичем.
— С моим братом? — Булыгин всё-таки не сдержал удивления.
— Представьте себе — да.
— И что же он вам предложил?
— Помогать ему в лабораторных исследованиях, — хоть и не было ничего постыдного в этом, но озвучить данную новость Булыгину оказалось почему-то непросто. Ещё сложнее оказалось выдать финальную правду: — Меня интересует наука. В особенности естествознание. А в частности — медицина.
Я наконец решилась встретиться взглядами с Булыгиным. Повернулась к нему и смело отчеканила прямо в глаза:
— Я хочу стать врачом, Василий Степанович. Хочу помогать людям, хочу спасать жизни. Хочу быть полезной. И к тому у меня есть немало предрасположенностей. Однако, останься я своём родовом гнезде, и на моей мечте пришлось бы поставить крест. Потому я сбежала, а ныне скрываюсь под чужим именем. И, поверьте, Василий Степанович, это трудно. Невероятно трудно.
