- Что будет, когда в этот дом придет беременная женщина? Или, когда у тебя появится ребенок? Или что ты собрался делать в Израиле, я ведь не знаю… В конце концов, как у тебя вообще могут быть такие мысли? Ты насильник, бандит, я для тебя – только лишь орудие мести. И я хочу…
- Мне плевать, чего хочешь ты, - глаза Арбина вспыхивают ярким пламенем, - ты моя, лиса. Столько, сколько мне понадобится.
Я сглотнула и уставилась во все глаза от той дикости, что сейчас слышала.
- Израиль ничего не поменяет в моей жизни. Так что успокойся, - Арбин положил руки за голову, уставился в потолок и нахмурился.
- Я не хочу быть здесь. Делайте, что хотите без меня… - шепчу с болью и не замечаю выпада в мою сторону. Арбин приближается резко. Его лицо – напротив, губы соприкасаются с моими, а руки сгребают в охапку мою рыжую копну.
- Я тебя хочу, лиса. Тебя хочу двадцать четыре на семь, поняла? В постели своей хочу тебя, малую. Поняла? Целовать тебя хочу, ночами обнимать хочу. Трахать тебя хочу, лиса. Ты поняла меня?
Его пятерня сжимается на волосах, обстановка становится напряженнее.
В глазах Арбина – тьма:
- Детей хочу. А если так получится, то будешь с ними жить под одной крышей. Воспитывать их. Хочу я так, лиса. И твое жалкое хотение против моих ни о чем. Я хочу. И все на этом.
Я прикрываю глаза, тяжело дышу и не верю во все происходящее. Совсем. Нахожусь под гнетом его рук, глаз, тела, но закрываю глаза, а в следующую секунду его язык проникает между моих губ, касаясь зубов, неба, орудуя в самой глубине.
Его руки прижимают меня к своему полунагому телу, пальцы ощупывают кожу под ночной рубашкой. Я не сдерживаюсь и плачу, больше не могу держаться. Информация, поданная в это утро, убивает меня изнутри.
Хочет.
Не отпустит.
Убьет, но не отпустит.
Он расстегивает пуговицы на моей спальной рубашке. За душевной болью не сразу замечаю, как оказываюсь обнаженной в его руках. Открываю глаза и вижу его вожделенный взгляд. Мое тело в его руках, мое голое тело перед его глазами.
Рука Арбина пробирается вниз, заползает между ног и трогает то, что принадлежит ему.
Я принадлежу ему – это он так сказал.
Грудь, мои губы, лоно – этим утром он трогал все, он был во мне, не замечая текущих слез.
- Я не хочу… - шепчу, уворачиваюсь от его сминающих губ.
- Я хочу, - он врывается внутрь и еще на час я не выхожу из спальни.
Просто не могу выйти. Нельзя. Не отпускает. Насилует.
Меняет позы, хватает за руки, заламывает и проникает внутрь.
И так несчетное количество раз.
