Архэ

Вы не хуже меня знаете, что существует то, что мы называем Сферой, и то, что мы называем Кругом. Речь идет о том бесчисленном количестве видов и рас живых существ, которые обитают во вселенной, во всем их разнообразии и множестве. Сфера — это и есть представление о многообразии видов, а Круги, коих бесчисленное множество — это, по сути, принцип деления сферы на бесчисленные же доли. Именно законы Сферы диктуют законы для Кругов. А законы Сферы, как и законы вселенной, основаны на прекрасно известных всем двенадцатеричных построениях.

То есть каждый Круг включает в себя двенадцать основных рас, которые могут соотноситься друг с другом в определенных пределах. По общему мнению, в Круге не может быть доминирующей или высшей расы, они все равноценны. Равно как и все расы Сферы равноценны, но…

— Знаете, что он сделал на самом деле? — Берта повернулась к Иту. — Он внес в наши работы корректировку. Заменил один-единственный объект на другой. И соотнес всё не с Террой-ноль, как с начальной точкой, а…

— С собой, — беззвучно произнес Ит.

Берта кивнула. — Но почему?

— А ты еще не понял? Он вывел сперва себя, как представителя возвратного круга и чистого генома, в ключевые объекты. Потом вывел тезис о превосходстве расы. Потом прошелся по своим считкам — к счастью, мы тогда не успели сдать всё, и у него нет ни ваших полных архивов, ни дополнительных блоков от посторонних, ни закрытых сегментов, поэтому ему пришлось обойтись своими, но, видимо, их оказалось достаточно.

— Он записал себя в цари, — с восхищением произнес Скрипач.

— Ит, мы лохи. Вот оно как, оказывается. А мы-то думали…

— Не в цари, что ты, бери выше, — криво усмехнулась Берта. — Там схема сложнее. Сперва он вывел людей, как высшую доминирующую расу в нашем Круге. То есть, по его новой теории, люди доминируют над всеми остальными — нэгаши, когни, рауф, зивы… о, нет, только люди, только чистые люди венец творения, и он предоставил тому очень изящное доказательство. Кстати, я поняла, почему он за это взялся, и какую цель преследовал изначально.

Он стремился доказать Джессике, что она, спасая его в ущерб Иту, поступила правильно. Он хотел оправдать её в её же глазах, и… ему это удалось. Я встречалась с ней. Да, ему это действительно удалось, потому что она — изменилась. Сильно изменилась, и не в лучшую сторону — по крайней мере, там подумали бы вы, и так подумала я. Если она и ощущала что-то по отношению ко мне, то лишь презрение, разочарование, и горечь, пожалуй, но это — всё. Не более.