Вслед за ними пришел и я с десятком специально отобранных воинов, молодых и ловких. Я предупредил экипажи галер, что ночью могут пригодиться при нападении на город. Кто примет участие, у того будет шанс захватить богатейшие трофеи. Меня выслушали внимательно и согласились, потому что я говорил с ними от имени Синаххериба, которому лучше не перечить, однако нетрудно было догадаться, что сильно сомневаются, что будет нападение и уж тем более — трофеи. Как бы там ни было, все приготовились к бою, а некоторые даже спать не ложились, сидели у костров.
Первым ушел я с десятью «апостолами». Оставил их лежать на краю обрывистого склона неподалеку от внешней стороны городского вала и неохраняемой башни. Поднялся на стену с помощью «кошки» и тут же закрепил принесенный, толстый канат с мусингами, чтобы помощникам было легче последовать за мной, когда позову. Затем спустился внутрь города и прошел мимо галеры до ближней башни.
Дверь в нее была нараспашку. Внутри сильный запах сгоревшего оливкового масла, На нижнем ярусе стояли, как я понял, ощупав, высокие стопки пустых корзин, сплетенных из прутьев.
На следующий вели каменные ступеньки. Это хорошо, потому что не скрипят, хотя иногда тихо шуршит пыль, ссыпающаяся непонятно откуда и почему. На втором ярусе лежали пучки стрел, очень много, свободным остался только проход к пролету на третий. Там чадила масляная лампа, освещая семерых спящих караульных. Храпел всего один и тот командир, судя по зрелым годам и висевшему рядом с нарами на колышке, вбитом в стену, чешуйчатому доспеху.
Остальным было лет пятнадцать-шестнадцать. Предполагаю, что отправили их сюда потому, что опытные воины были нужнее на опасных участках. Я начал с ближнего и пошел против часовой стрелки к командиру. Умирали быстро, легко, не успев ни пожить, ни повоевать. Командир издал булькающий звук, словно собирался блевануть, но передумал, и затих.
Выше был сторожевой ход. Ни души. Голоса доносились с наблюдательной площадки.
Говорили двое, причем слишком громко для находящихся на посту. Их не смущало, что могут не услышать приближение опасности. И не услышали. Они стояли внешней стенки парапета высотой по грудь. Один положил на него обе руки, на которые примостил подбородок, а второй стоял боком к нему, облокотившись на правую и подперев кулаком голову. Черные густые волосы были собраны в пучок над теменем. Видимо, рассказывал о своих подвигах, потому что тон был восхищенным.
