Я подождал, когда он закончит фразу, и всадил нож в большое затылочное отверстие. Смерть наступила мгновенно, однако тело еще пару секунд держалось вертикально. Этого мне хватило, чтобы сделать шаг ко второму, который уловил мое движение, не успев понять, что происходит. Нож вошел во впадинку ниже уха с большой оттопыренной раковиной. Часовой ойкнул звонко, попробовав отшатнуться и повернувшись ко мне передом. Я закрыл ему рот левой ладонью и нанес второй удар в район сердца. Еще один вскрик, на этот раз глухой, и тело, придерживаемое мной, бесшумно опустилось на деревянные доски настила.
Я подождал, послушал. Вроде бы никто не обратил внимания на шум с этой башни. Как догадываюсь, болтали здесь постоянно и громко, поэтому соседи привыкли, не реагируют.
Я вернулся на пустую башню, тихим свистом позвал десятерых воинов. Они подошли тихо, забрались по канату на сторожевой ход, после чего проследовали за мной на зачищенную. Оставил их там, приказав прийти мне на помощь, если возле ворот начнется шум, а сам опять спустился в город, но на этот раз уже по каменной лестнице вдоль стены.
Когда проходил мимо улицы, выходящей от центра к стене, в каком-то из дворов коротко гавкнула собака, как бы спрашивая: «Кто такой?». Я не ответил, хотя иногда дразню собак, лая в ответ точно так же и вгоняя их в непонятное.
Правая башня возле ворот была пуста. Темно, сухо и тихо, даже мыши не пищат. Я собирался зайти в левую, а потом передумал, поднялся до сторожевого хода и чуть не нарвался на часового, который спускался с верхней площадки.
Он подошел к внутреннему парапету сторожевого хода, который был высотой до середины бедер, и начал довольно мощно отливать на вал. Дал часовому насладиться этим процессом. Зайдя сзади, убил одним ударом ножа, когда он колотил своим достоинством по кирпичам, стряхивая последние капли. Я подхватил мертвое тело и тихо опустил на теплые камни. После чего бесшумно поднялся на верхнюю площадку. Там спали двое и оба храпели. Начал с менее шумного. У него мягкая, шелковистая борода.
В темноте не разглядишь, но предположил, что была еще и ухоженной."
"В левой башне на третьем ярусе при тусклом свете масляной лампы, заправленной оливковым маслом, спали тринадцать человек: четыре тройки на широких нарах и пятый на узких. Посередине стоял прямоугольный стол, на котором два пустых глиняных кувшина и всего три чашки. Может быть, кто-то доставал свою. Командир был длинноват, почти с меня ростом, мускулист и живуч.
