Авоська с Алмазным фондом

Малыш, отчаянно виляя хвостом, подошел ко мне, упал на спину, задрал лапы, отчего стал виден толстый нежно-розовый живот. Я присел, неожиданно для самого себя погладил мошенника и пробормотал:

– Зла на тебя не хватает. Ладно, вечером уедем, а дома, надеюсь, Борис объяснит тебе правила собачьего этикета. В принципе сегодня я сам виноват: забыл, что с домашним псом нужно на улицу выходить. А ты умный, сел около унитаза.

Барбос вскочил, хотел лизнуть меня в нос, но я ловко увернулся. Затем взял бумажное полотенце, собрал с пола все безобразие, выбросил в мусорную корзину, вымыл руки и умылся, надеясь избавиться от резко навалившейся сонливости.

Но желание вздремнуть не прошло. Мой взгляд упал на часы. Время есть, Печенькин еще не прислал эсэмэску с координатами Белкиной. Может, полежать минут тридцать? Ночью в поезде я плохо спал, утром встал ни свет ни заря, не выпил, как обычно, пару чашек черного кофе, вот меня и сморило…

В голове раздался звон. Я привычно начал шарить правой рукой по тумбочке, но будильника не нащупал.

Распахнул глаза, понял, что противный нудный звук издает телефон, схватил его и только тогда сообразил: я не дома, лежу на кровати в гостинице «Центральная». Трубка продолжала отчаянно пищать: сработала напоминалка, на экране чернела надпись «Время истекло». И в ту же секунду мобильный зазвонил.

– Ты куда подевался? – спросил Печенькин. – Доброго пути! Машину оставь у отеля, ее заберут. Жаль, не смог организовать тебе встречу.

– С кем? – не сообразил я спросонья.

– С Марией Алексеевной Белкиной, – пояснил Леонид Сергеевич.

 – Ее в городе нет, уехала куда-то. А ты чего не отвечал? Я тебе обзвонился. Смотри, на поезд не опоздай. Хорошей дороги, приезжай к нам осенью, устроим суперохоту.

Попрощавшись с Печенькиным, я наконец сбросил с себя остатки сна и ощутил сильную тяжесть в голове. До сих пор у меня не было причин жаловаться на здоровье, но сегодня мне как-то нехорошо. С какой стати я заснул днем? Никогда не было привычки заваливаться на боковую раньше полуночи, да еще одетым, не удосужившись снять ни брюки, ни рубашку.

Отчего у меня дискомфорт в голове? Кажется, что на нее водрузили шапку, набитую камнями. Как я мог задремать, позабыв про встречу с Марией Алексеевной? Это что же, господин Подушкин, вы стареете и превращаетесь в неопрятного мужика, страдающего непреодолимой сонливостью вкупе со склерозом? Маразм может подкрасться незаметно и в один миг превратить вас в развалину? Еще утром я вроде был совершенно нормален.