Бабочка в гипсе

Глотни чайку, это успокаивает.

Я отхлебнула из кружки:

– Ладно. Но за убийство Силаевой Коляна можно посадить!

– Нет, – буркнул Гладков.

Я чуть не разлила чай:

– Вот здорово! Только не говори, что улик нету! Из головы Силаевой эксперт вынул пулю. У бабы Нилы есть берданка. Сравните оружие, получите результат.

– Не горячись, – остановил меня Павел, – мы уже проделали необходимые действия. Ты права: смертельное ранение Силаевой нанесли из ствола, который бабка хранит для отпугивания бомжей, покушающихся на ее огород.

Я забегала по кабинету:

– Не мельтеши, у меня голова закружилась.

Но я не обратила внимания на замечание приятеля:

– Почему Коляну не предъявили обвинение в убийстве Нины?

Гладков потер лицо рукой:

– Потому что Рублеву во время допроса стало плохо, мы не успели дойти до стрельбы в Силаеву. Николай упал в обморок, сейчас он в больнице лежит, парализованный. Обширный инсульт, ни речи, ни движений, только глазами хлопает и мычит.

Я села на место, а Макс неожиданно сказал:

– Божья кара настигла Николая раньше, чем его осудили люди.

Меньше всего мне хотелось возвращаться в Брехалово. Выйдя на улицу, я сказала Максу:

– Поеду проверю, как идет в Мопсине ремонт отопления.

– Я с тобой, – немедленно заявил Вульф, – залезай в мою машину, пусть твоя здесь постоит. Поговоришь с рабочими, и вернемся сюда, сходим поесть.

Я влезла в шикарный внедорожник, на котором сегодня прикатил Макс. Некоторое время мы ехали молча, потом Максим сказал:

– Игоря и Леню отдадут прадеду.

– Ковригину? – изумилась я.

Макс резко ушел в левый ряд.

– Не знаю, каким образом криминальный авторитет обойдет закон, но абсолютно уверен, что ему это удастся. Мальчики уже под его опекой.

– Вот это скорость решения проблем! – восхитилась я. – А Илья?

Максим свернул на шоссе.

– Того пока лечат, уж не знаю, является ли доктор шарлатаном или он и впрямь способен социализировать умственно отсталого человека. Как только деньги, внесенные за курс лечения, закончатся, Ковригин возьмет и этого паренька.

– Поведение Тимофея Пантелеймоновича вызывает уважение, – кивнула я. – Надеюсь, у него хватит сил и здоровья справиться с пацанятами.

– Не люблю преступников, – поморщился Макс, – и не верю в желание человека измениться. Вот хитрее он может стать, перестанет попадаться, нарушая закон. Но сейчас я солидарен с тобой: Ковригин вызывает уважение, не всякий отец возьмет троих детей, один из которых даун.