Банда 3

«Мерседес» миновал парадный вход в ресторан, залитый светом разноцветных букв, окутанный какими-то светящимися нитями с пылающими точками, проехал мимо искусственных елочек, усыпанных лампочками, и, въехав в темный двор, остановился у неприметной двери.

— Приехали, Павел Николаевич, — куражливо пропел в темноте машины Неклясов. — Пожалте выходить.

В «мерседесе» что-то слабо щелкнуло, и Пафнутьев, нажав на рычаг, открыл дверь. Всю дорогу он несколько раз пробовал толкнуть дверь — она была заперта.

Едва он ступил на заснеженный асфальт, рядом неслышно вырос детина, всем своим видом давая понять, что шутить здесь не надо, что шуток не поймут и потому вести себя следует спокойно, рассудительно. Пафнутьев хотел было повернуться, чтобы захлопнуть за собой дверь, но наткнулся на грудь уже другого парня, который в темноте показался ему совсем уж громадным, это был какой-то сгусток темноты, но настораживающий, таящий в себе опасность.

— Прошу, — Неклясов распахнул дверь, и Пафнутьеву ничего не оставалось, как пройти в полутемный узкий коридор.

Стальная дверь тут же захлопнулась за ним, а один из неклясовских охранников остался стоять у двери, — Как вам здесь нравится? — спросил Неклясов обернувшись, и Пафнутьев увидел в неверном желтоватом свете лампочек его нервное худое лицо, блеснувшие неестественно белые, какие-то неживые зубы.

— Главное, чтоб не дуло и не капало, — ответил Пафнутьев.

— О! — рассмеялся Неклясов. — Это я обещаю. Будет тепло и сухо.

— Мокроты не предвидится, значит?

— О! — опять рассмеялся Неклясов и даже обернулся, чтобы наградить Пафнутьева своей жутковатой улыбкой. — Вы же знаете, Павел Николаевич, что мокрыми делами я никогда не занимался. Разве что в крайнем случае, по необходимости, для пользы дела! — он опять обернулся, стрельнув в темноте белками глаз.

— Разберемся, — пробормотал Пафнутьев, споткнувшись в темноте коридора.

— Будем вместе разбираться, — и Неклясов открыл дверь, из которой брызнул яркий насыщенный свет.

Переступив порог, Пафнутьев с облегчением убедился, что это был служебный кабинет Анцыферова. Сам Леонард сидел за столом, разговаривал по телефону и при появлении гостей, не прощаясь, положил трубку на рычаги.

— Рад видеть тебя, Паша, — сказал он с вялой улыбкой и протянул руку. Пафнутьев крепко пожал руку, она оказалась довольно влажной, видимо, и Леонарду такие вот гости доставляли не много радости.