Пафнутьев выбрал себе место у стены, как раз напротив окна, Анцыферов снова уселся за стол, Неклясов вышагивал вдоль кабинета нервно и возбужденно, два его охранника расположились по обе стороны двери. Дверь явно была стальная, хотя стальной лист замаскировали, обклеили какой-то мебельной бумагой. Окно было небрежно задернуто шторой. В узкую щель Пафнутьев рассмотрел мощную решетку, по нынешним временам дорогую, кованую, из толстых металлических заготовок квадратного сечения. В пересечениях стержни были схвачены петлями, которые делали решетку вообще неприступной.
Анцыферов нервничал точно так же, как когда-то в кресле прокурора — передвигал бумаги на столе, время от времени выбрасывая руку вперед, смотрел на часы, но не видел, что они показывают, потому что через минуту опять выбрасывал руку, опять всматривался в стрелки.
— Значит, так, — заговорил, поколебавшись, Анцыферов, — Паша... Послушай... Эти ребята обратились ко мне с просьбой предоставить помещение на часок... Я не знал, что встреча будет именно с тобой...
— Да все ты знал, Леонард! — воскликнул Неклясов.
— Вовчик, мы же договорились! — Анцыферов был сбит с толку, не хотелось, ох, не хотелось ему показывать Пафнутьеву свои отношения с Неклясовым.
— Никогда ни о чем не договаривайся с Вовчиком! — расхохотался Неклясов. — Вовчик обязательно тебя подведет.
— Я уже это понял, — проворчал Анцыферов.
— Этого недостаточно, — уже без улыбки, ощерившись в гримасе, назидательно произнес Неклясов. — Этого недостаточно, Леонард! Напоминать тебе об этом нужно постоянно.
— Осознал, — ответил Леонард, хотя бы столь невинным словцом пытаясь перед Пафнутьевым показать свое достоинство, независимость, но Неклясов закусил удила и не пожелал дать ему даже этой поблажки.
— И тебе придется доказывать мне это постоянно, — Неклясов ткнул указательным пальцем в полированную поверхность стола, — Понял? Спрашиваю — понял?
— Ладно, Вовчик, ладно, — пробормотал Леонард. — Проехали.
— Хорошо, — сжалился Неклясов.
