— Ты что-то хотел сказать?
— Я хотел сказать, что готов оставить вас двоих... Ведь вам надо поговорить без свидетелей? О чем, не знаю, но можете чувствовать себя здесь совершенно спокойно.
Неклясов долго с подозрением смотрел на Анцыферова, прикидывая, как ему поступить, потом перевел вопросительный взгляд на Пафнутьева — что, дескать, делать с ним будем?
— Пусть идет, — сказал Пафнутьев.
— Ладно, Леонард, иди, — разрешил Неклясов. — Только не надо, опять же повторяю, пудрить мозги. О том, что Вовчик похитил бабу у начальника следственного отдела уже знает весь город.
Анцыферов суматошливо, с облегчением поднялся, что-то смахнул со стола, обернулся на остающихся в кабинете людей и вышел в дверь, как-то пятясь, выдавая полную свою зависимость от Неклясова. Один из амбалов поднялся, тщательно запер дверь и снова сел на свое место, не проронив ни звука. Неклясов пересел на место Анцыферова, во главу стола, на главное место в кабинете. Пафнутьев остался сидеть у стены напротив окна.
— Начнем? — спросил Неклясов.
— Только вдвоем, — сказал Пафнутьев.
— Нет, эти ребята останутся здесь. — Неклясов покачал головой.
— Так серьезные дела не делаются, — упорствовал Пафнутьев. — Отсюда мне некуда деться. Оглянись... Полуподвал, на окне решетка, стальная дверь, пусть они посидят минут двадцать, полчаса за дверью.
— Оружие есть? — спросил Неклясов.
— Все равно не поверишь... Пусть ощупают, — усмехнулся Пафнутьев.
— Пусть ощупают, — согласился Неклясов и кивнул телохранителям в сторону Пафнутьева.
— Все в порядке, Вовчик, — сказал один из них.
— Ну что ж, Паша... Пусть будет по-твоему, — медленно произнес Неклясов, не сводя с Пафнутьева напряженного взгляда, будто ожидая, что тот не выдержит и как-то выдаст себя.
— А у тебя? — спросил Пафнутьев. — Оружие осталось?
— Может, и ты отдашь?
— Я лучше себя чувствую, когда при мне что-нибудь есть... И потом, Паша... Ты чего-то не понимаешь...
