— Этими тисками была раздавлена голова Самохина.
— Какой ужас! Не говорите мне больше о таких вещах, Павел Николаевич!
— А квартира Чувьюрова?
— Моему другу Шанцеву, владельцу фирмы «Фокус», в этом доме принадлежит несколько квартир... Как-то он пригласил меня посмотреть их... Вполне возможно, что мы были и в квартире человека, которого вы называете... Я не помню его фамилии.
— Придется вспомнить, — ответил Пафнутьев, горько сознавая, что не удалось ему прижать Бевзлина к стене, что он, Пафнутьев, выглядит сейчас жалко и беспомощно.
— Не старайтесь, Павел Николаевич, не тужьтесь... Что бы вы там ни придумали, как бы ни ловчили, поверят мне. Не сомневайтесь в этом — мне поверят, а не вонючим бумажкам.
— Вонючим? — смог, наконец, усмехнуться Пафнутьев. — Воняет последнее время совсем не от меня.
— Не надо так, Павел Николаевич, — голос Бевзлина мгновенно изменился. — Не заставляйте меня поступать плохо по отношению к близким вам людям. Вы должны извиниться за свой хамский намек. Извинитесь, Павел Николаевич.
— Да, действительно, я сказал, не подумав, какую-то глупость... — произнес Пафнутьев легко и даже охотно, чем озадачил Бевзлина. — Извините меня, ради Бога, дорогой Анатолий Матвеевич. Я готов поклясться чем угодно, что больше никогда не позволю себе чего-либо подобного! Еще раз прошу меня извинить и постараться забыть об этом досадном недоразумении. Простите, Анатолий Матвеевич!
Извинение было столь охотным, многословным, самоуничижительным, что Бевзлин не сразу смог понять, что же произошло.
— Не надо так унижаться, Павел Николаевич. Мне достаточно было и двух слов. Унижения впереди, как вы понимаете. Я ухожу из вашего дома. Вика меня проводит до двери, надеюсь, поцелует на прощание. Все наши встречи с ней впереди... Вы, надеюсь, понимаете, что на полпути я не остановлюсь, что ваши многословные извинения касаются только сегодняшнего вечера...
— Да-да, конечно, дорогой Анатолий-Матвеевич.
— Прекрасно. Вика, не переживай, он извинился и заверил меня, что в будущем будет вести себя прилично. Павел Николаевич, тут Вике предстоит небольшая уборка, к вашему приходу она вряд ли успеет справиться со всем... Но вы уж ее простите, как простили ее мы, да, Вика? Запах хорошего парного говна будет теперь знаком и вам, Павел Николаевич.
Слышимость вечером была гораздо лучше, чем днем, и Пафнутьев явственно услышал рыдания Вики.
