Этот человек был ветераном второй мировой войны.
— Так, — протянул Пафнутьев. — Значит, ему было где-то около семидесяти?
— Если мне позволительно предположить, то я бы еще пяток лет добавил.
— Так, — снова протянул Пафнутьев. Его подозрения о том, что этот человек был съеден, пошатнулись. Вряд ли Чувьюров, который на глазах у кучи народа заколол амбала из «Фокуса», стал бы на пропитание заготавливать такого старца.
— Напрашивается еще одно предположение, если позволите, — эксперт несмело заглянул в глаза Пафнутьеву.
— Слушаю вас внимательно.
— В руке, в предплечье, остался еще один осколок, поменьше этого.
— Если вам удастся найти оставшееся тело, то появляется надежда установить родственность руки и других частей. Не только по анализам, которые не всегда убедительны и достоверны, а по осколкам. Дело в том, что этот человек попал в действие разрыва снаряда или гранаты, которые разлетаются чрезвычайно маленькими осколками. И в его теле наверняка остались такие осколки.
Между большим и указательным пальцами просматриваются очертания небольшого якорька... Вполне возможно, хозяин этой руки имел отношение к флоту.
— Так, — опять крякнул Пафнутьев.
— Уважаемый Павел Николаевич, у меня к вам просьба, если позволите...
— Конечно! — воскликнул Пафнутьев, — Я буду рад выполнить любую вашу просьбу!
— Когда что-либо выясните о судьбе этого человека, о его личности... Не сочтите за труд, сообщите мне хотя бы по телефону... Если, разумеется, это вас не слишком затруднит, — глаза эксперта за толстыми стеклами колыхнулись и замерли, уставившись на Пафнутьева.
— Договорились. Я сделаю это обязательно. Сразу, как только что-нибудь станет известно.
— Благодарю вас. Искренне вас благодарю.
— Тогда я напоследок тоже задам один вопрос, — Пафнутьев помолчал, — Пальцы руки были свернуты в кукиш... Что бы это могло означать?
— Сие есть тайна великая и непознаваемая, — скорбно произнес эксперт, и после этих его слов Пафнутьев заторопился уходить.
— И вы его дождетесь! — заверил Пафнутьев, уже сбежав по ступенькам крыльца.
— Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными.
— Полностью с вами согласен!
Перепрыгнув через лужу, Пафнутьев тут же попал еще в одну, но это его даже не огорчило. Сведения, которые он получил, показались ему обнадеживающими, Что-то впереди забрезжило, появился какой-то просвет, пока еще сумрачный и непонятный, но он уже был.
